В начале сентября в галерее pop/off/art на Винзаводе открылась персональная выставка Владимира Потапова «Что не сбудется, то нам приснится». Экспозицию составили созданные особой техникой двухслойные картины, объединяющие две параллельные реальности постсоветского культурного поля. Евгений Наумов показывает, как связана новая выставка с предыдущими проектами художника, специально для журнала ST.ART.
Обычное утро с чашкой кофе на балконе панельной многоэтажки, окидывая взглядом панораму обычного спального района: строгая серая геометрия дорожной разметки, пустынный перекресток, коробка универмага и модернистский фасад районного ДК. Одинокий, затерянный среди деревьев храм и уходящие к самому горизонту ряды безликих панельных домов формируют ландшафт повседневности. Но внезапно что-то идет не так, и перед жителем большого города начинает разворачиваться апокалиптическая картина: ангелы сворачивают свиток неба, и последний, плавясь, оседает на грешную землю. Из-за горизонта материального мира поднимается новое солнце, подозрительно похожее на советскую мозаику с потолка московской подземки. Золотые смальтовые лучи грандиозного мозаичного плафона расходятся веером, упираясь в ритмичный каскад ламп, а в самом центре этого искусственного светила пульсирует рубиновое ядро. Ампирный купол нависает над серыми крышами как навязчивая галлюцинация или вытесненный коллективный сон о недостижимом величии. Соединяя эти слои, Потапов заставляет признать, что миф о «высоком стиле» продолжает согревать это серое небо над типовыми коробками.
Новый проект Владимира Потапова «Что не сбудется, то нам приснится» становится логическим продолжением его художественной археологии памяти, объединяя концептуальные находки выставок «Обе белые» и «АДЖЕРОМ», рефлексирующие общественное бессознательное через формалистические художественные приемы.
Название проекта «Обе белые» отсылало зрителя к известному советскому научно-популярному фильму «Я и другие», посвященному манипулированию социальным сознанием, в частности к эксперименту с черной и белой пирамидками, когда под давлением мнения окружающих дети говорили, что видят две белые фигуры. Представленные на выставке анонимизированные изображения руин, созданные путем снятия слоя белого грунта и обнажения белого же холста, предлагали зрителю задуматься о том, как сильно новостная повестка влияет на восприятие образов, а место экспонирования – на представление о ценности искусства.
В «АДЖЕРОМе» прием обнажения слоев уже выполнял более явные нарративные задачи. Вскрывая слои обоев, Потапов обнажал скрытую за повседневным бытом небольшого поселения, буквально в стенах под обоями, лагерную травму, коснувшуюся как заключенных, так и охранников. И именно этот формально-символический код получил развитие в проекте 2026 года, где метод многослойности исследует коллективное бессознательное постсоветского человека, буквально растворяя живописную поверхность серых будней, чтобы зафиксировать глубокую трещину между монументальной утопией и прозаической повседневностью.
Потапов показывает, как коллективное сознание послушно соглашается верить в навязанный сверху глянцевый образ неизбежного великого будущего, даже когда перед глазами разворачивается серая реальность спальных районов. Этот конформизм восприятия, унаследованный из советского прошлого, заставляет человека упорно грезить триумфальными арками и золотыми сводами там, где материальный мир давно превратился в типовую застройку.
В представленных на выставке работах этот раскол материализован через физическую деструкцию. Грубые рваные ошметки оплавленного слоя живописи разделяют два полярных мира, превращаясь в границу, на которой реальность сталкивается с территорией сна. В нижней половине композиции зритель видит поверхностный слой повседневности: тесные комнаты с панцирными кроватями, пузатые ретротелевизоры, общественные туалеты, бесконечные ряды типовых многоэтажек и серые улицы, окаймленные пыльной зеленью. Верхняя же часть работы обнажает глубинный слой общественного сознания, который хранит образы величественных интерьеров советского ампира: золоченые люстры, дворцовые своды, мозаичные потолки станций метро и сияющие рубиновые звезды.
Эта дуальность иллюстрирует советский дискурс, в котором ценность торжественного общественного пространства всегда преобладала над приватным бытом. «Красивое метро» и грандиозные дворцы культуры служили коллективной компенсацией за аскетичность личного жилья, выполняя роль своеобразной монументальной анестезии. Но само название проекта – «Что не сбудется, то нам приснится» – выводит эту компенсацию на новый уровень, предлагая взглянуть на сон двояко. С одной стороны, этот «сон» можно интерпретировать как отражение несбыточной мечты о лучшем, справедливом и величественном мире, которой не суждено было сбыться наяву. С другой стороны, психоаналитическое толкование этого сна приоткрывает через картины Владимира Потапова окно в коллективное бессознательное постсоветского человека, обнажая его вытесненные желания, страхи и подавленные травмы, которые продолжают тайно управлять его бодрствованием. Утопические золотые залы и триумфальные арки парят в верхней части холстов, подобно небесному граду. Великий советский миф, потерпев крах в материальном мире и так и не воплотившись в реальном благополучии граждан, не исчез бесследно. Он был вытеснен в область фантомных болей постсоветского человека, превратившись в навязчивый сон.
Идеализированное прошлое нависает над настоящим как вечное обещание, которое никогда не сбудется, но от которого невозможно проснуться. Потапов вновь демонстрирует, что любая поверхность обманчива, а наше восприятие реальности – это лишь зыбкий общественный договор, сшитый из лоскутов старых мифов и новых панельных стен.
ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале журнала.
