В офисе галереи SMART ART, в ячейке № 19 Дома Наркомфина, открылась камерная выставка Анастасии Литвиновой «Пережитки», посвященная индустриальным объектам, превращенным в арт-пространства. Новые работы художницы продолжают серию имитаций стен домов средствами живописи.
Евгений Наумов показывает, как эти работы входят в синергию с другими произведениями художницы и создают цельное высказывание о механизмах человеческой памяти и восприятия.
Прямое изъятие следа реальных объектов, с одной стороны, и рукотворная реконструкция среды — с другой. Гладкая бесплотность и рельефная пастозность. Покинувшие свои физические тела бледные духи предметов быта и физиологическое присутствие тяжести стены. Чистота полупрозрачной ткани и обшарпанность старого кафеля. Индексальная фотограмма и виртуозная обманка. Как два диаметрально противоположных творческих метода стали частью творческого языка Анастасии Литвиновой?
Голубые, полупрозрачные, почти что невесомые ткани, хранящие отпечатки предметов мебели и привычных бытовых предметов. Лазурный цвет цианотипии настраивает зрителя на что-то «небесное», относящееся к миру воображения или памяти. Да и сама эта техника вызывает ассоциации с чем-то антикварным, давным-давно ушедшим в прошлое. Эта открытая серия работ стала для Анастасии Литвиновой одним из основных инструментов исследования и пересборки любых пространств, в том числе и утраченных.
Мысли об уничтоженных катастрофой или даже рядовой реновацией жилищах могут возникнуть при взгляде на белые отпечатки-фотограммы, если зритель вспомнит о «тенях Хиросимы».
Обратной стороной творческого метода Анастасии Литвиновой стали предельно реалистичные портреты стен: кирпичной кладки, плитки, стеклоблоков, голого бетона. Художница делает и простые имитации узнаваемых облицовок советских панельных домов, и достоверные портреты конкретных фрагментов помещений музея «Гараж», Винзавода, ЦТИ «Фабрика». Последние даже могут вызвать у зрителя когнитивный диссонанс на короткое время. Этот эффект достигается, в том числе, тактильностью — не только глаз, но и всё тело включается в процесс восприятия и самообмана. Мы узнаем их кожей, ощущаем всем накопленным опытом столкновения с городскими окраинами, а трещины и щербатости считываются как «родная» среда.
Подлинная материя превращается в чистую видимость, в то время как иллюзия буквально напитывается достоверностью. Цианотипия фиксирует момент выхватывания объекта светом, создавая феномен присутствия отсутствующего: предмета уже нет, но его «тень» впечатана в структуру навсегда холста. Это напоминает то, как свет нашего сознания выхватывает образы из детства — «память-вспышка». В картинах-стенах время представлено как длительность, каждая воспроизведенная Анастасией Литвиновой плитка становится суммой всех воздействий на неё.
Под слоем осевшей пыли обнаруживаются следы ударов, покрасок, процесса укладки на стену, а до него — производства из природного сырья, взятого из глубины планеты, возникшей однажды из облака космической пыли.
Это «память-наслоение», память как осадок, как физический слой бытия, который будто бы можно соскрести. Но на самом деле ни за призрачными тенями прошлого, ни за комплексом свидетельств исторических процессов ничего нет, точнее — весь окружающий мир оказывается амальгамой бесформенной, вечно движущейся материи и нашей памяти, хранящей эйдосы вещей.
С позиции структурализма работы Анастасии Литвиновой можно представить как последовательные попытки деконструировать бинарные оппозиции, постепенное приближение к самой природе «знака» и его отношение к реальности. Оба метода её работы выступают элементами единого языка памяти, в структуре которого каждый из них может выступать как знак и как пробел.
Цианотипия — это «знак пустоты». Изображение здесь — незаполненное синевой место, «дыра» в реальности, отсутствие, принявшее форму вещи. Картина-стена, наоборот, оказывается «пустотой, ставшей знаком».
То, что в обычной жизни выполняет роль нейтральной декорации, заполняющей промежутки между арт-объектами, здесь становится самостоятельным произведением. Вместе эти работы выступают равноправными фрагментами размышлений художницы о времени. Одно немыслимо без другого: стул нуждается в стенах, чтобы отбросить тень, а стены безжизненны без следов человеческого присутствия.
Оба элемента художественного языка Анастасии Литвиновой оказались объединены в работе «Дом-призрак», созданной в рамках IV Биеннале уличного искусства «Артмоссфера» на внешней стене одного из зданий Винзавода.
С помощью светлых отпечатков предметов мебели, реалистичных кафельных плиток, оборванных обоев, имитации скрывающихся за монтажными сетками разбитых стёкол художница создала «видение» жилого пространства, которое никогда не примыкало к корпусу завода «Московская бавария».
Интерьер-фантом существует только в акте восприятия зрителя, и только благодаря тому, что его элементы опознаются как элементы знакомого языка. Кирпичная кладка и архитектурный декор здания перестают быть нейтральным фоном и становятся равноправным элементом произведения, буквально сливаясь с наложенными на них изображениями и фрагментами инсталляции.
Реальность переплетается с художественной имитацией и ложными воспоминаниями. «Дом-призрак» может побудить зрителя сомневаться и в собственном восприятии, которое, подобно лучам света, выхватывает элементы окружающего мира, и в памяти, которая хранит наслоившиеся друг на друга фрагменты опыта.
Искусство Анастасии Литвиновой превращается в мета-язык: она рисует не вещи, а то, как наш мозг и наша культура превращают визуальные стимулы в смыслы.
ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале.
