В галерее «Тираж 1/1» открылась персональная выставка Екатерины Рожковой. В новых сериях произведений, созданных в оригинальных техниках графики на металлической основе и апсайкл-коллажах из найденной бумаги, художница визуализирует размышления о природе времени, памяти и современности. Специально для ST.ART Евгений Наумов предлагает собственные интерпретации актуальному направлению в отечественном культурном поле.
Что происходит в дне сегодняшнем, если художники один за другим, не сговариваясь, обращают свой взор в прошлое? Вопрос риторический, если не иронический. Реальность, в которой можно просто взять и украсть президента небольшой, но гордой нефтяной державы, уже всем порядком поднадоела. Хочется вернуться в те благословенные времена, когда самой большой проблемой была лишь каша с комочками, когда мы беззаветно играли в прятки в соседнем лесу, населенном, конечно же, разумными и добрыми зверями из сказок. Именно в такой лес приглашает зрителя одноименная серия работ Екатерины Рожковой. Сама художница предлагает рассматривать эти монументальные ширмы как символический заслон на границе внутреннего и внешнего миров — «спасительную территорию, которая окружает мастерскую».
Медная доска, которая служит основой для графических работ Екатерины Рожковой имеет амбивалентное символическое значение. С одной стороны, отражающий свет металлический фон отсылает к золоту древних икон. Глядя на эти работы зритель понимает, что перед ним окно в метафизическое пространство, наполненное нетварный светом, сгущения которого образуют видимые человеческому глазу образы, не святые лики, конечно — зайцы, лисы, вороны. С другой же, прихотливый узор, в который сплетаются, оставленные на поверхности медной доски следы травления, не только добавляют декоративности, но напоминают о коррозии, которой подвергается наивный сказочный мир под воздействием суровой реальности. Неидеальная но идеализированная иллюзия.
Хотя в серию «Лес» входят и более традиционные панно, размещенные на стенах подобно привычным посетителю музеев картинам, их символическая программа явственнее всего воплощена в ширмах. Задача последних — разграничить пространство, отделить внешнее от внутреннего, сказочное, наивное, детское от суровой взрослой повседневности. Русский зритель, возможно, вспомнит, как «спрятавшись за чопорной ширмой, фея поспешила одеться», но в символической системе Екатерины Рожковой за тяжелыми листами меди прячемся мы сами.
С позиций формалистического анализа обращение Екатерины к такому традиционному объекту интерьерного декора, как ширма, также можно трактовать двояко. Подобно авангардистам-производственникам современная художница деконструирует бинарную оппозицию прикладного и «высокого» искусства. Предмет beaux arts приобретает функционал, дополняющий его эстетическое восприятие зрителем и расширяющий символическую программу. Но более внимательный анализ приводит нас к обратной деконструкции. Возможно, сегодня произведения современного искусства и есть интерьерный декор, совмещающий задачи творческого самовыражения владельца и психологической защиты от неустройства внешнего пространства за пределами стен уютного жилища.
За последнее десятилетие работа с прошлым в контексте русского искусства резко поменяла направление. На смену ревизии и терапии исторической травмы пришли ностальгия и эскапизм. Воспоминания становятся для многих художников личным убежищем, и Екатерина Рожкова чутко чувствует этот тренд или, скорее, даже неосознанно откликается на этот поворот большой культуры. Авторы из небольших городов и регионов пытаются найти в лесах и почве своей малой родины положительные исторические эпизоды. Столичные деятели искусства рефлексируют по поводу 1990-х, которые местами были не такими уж лихими. Екатерина составляет свой «Бумажный гербарий» из фрагментов виниловых пластинок и их бумажных оболочек, обнаруженных в заброшенном доме.
Гербарий сам по себе имеет мемориальную составляющую — скромный полевой цветок, случайно обнаруженный в томике Николая Гумилева, — память о мимолетном свидании где-то в захудалом поместье Владимирской губернии. «Но что нам делать с розовой зарей над холодеющими небесами, где тишина и неземной покой? Что делать нам с бессмертными стихами?» Цветы давно потеряли свои яркие краски и чарующий аромат, музыку со старых поцарапанных пластинок уже не воспроизвести — остались лишь воспоминания. Лапидарные декоративные узоры советской массовой печати превращены в изящные композиции из обрезков цветной бумаги, обесцвеченных временем, будто пыльной вуалью. Однако они прекрасно подходят в качестве метафоры той избирательности личной и культурной памяти, благодаря которой каждый человек может упорядочить разрозненные факты в стройный исторический миф.
Регулярный узор старинных бланков может стать фоном для «портретов предметов» — тюбетеек ручной работы. Неровные овалы рукотворных объектов вступают в диссонанс с регулярной сеткой напечатанных в промышленных масштабах бумаг. Полвека назад советские концептуалисты пытались деконструировать власть бюрократии, создавая пародию на формализованные официальные документы. Екатерина Рожкова просто перекрывает их своей живописью. Стало ли в нашей жизни меньше бюрократии? Отнюдь. Капиталистический базис, как оказалось, не препятствует разрастанию надстройки из бумажных и электронных анкет. Современные художники, которые вынуждены значительную часть своего времени уделять составлению портфолио, CV, artist statement, написанию заявок на участие в open call’ах, арт-резиденциях и ярмарках, не понаслышке знают о бюрократизации современного мира. Однако они находят в себе силы продолжать свой творческий путь даже в таких условиях.
Глядя на работы Екатерины Рожковой, задумываешься о том, что современное искусство перестало быть продолжением жизни, как об этом мечтали авангардисты, перестало оно быть и дизайном философско-политических идей, каким был соцреализм или академизм. Оставаясь в русле формального эксперимента, современный художник не описывает текущую реальность и не создает иллюзию идеального мира, а нащупывает стену между собой и миром. Стена может вселять уверенность, даруя защиту от опасности. Стена может ограничивать потенциальный рост. Стена может дать надежду на то, что искусство однажды сольется с жизнью, ведь, только нащупав стену ладонью, художник оказывается способен осознать, что этой стены быть не должно. «И если ты надавишь плечом, и если мы надавим вдвоем, то стены рухнут, рухнут, рухнут, и свободно мы вздохнем».
ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале.
