В конце 2025 года в здании Третьяковской галереи на Кадашёвской набережной открылась выставка «Архетипы авангарда». Её куратор Ирина Кочергина — историк искусства и популяризатор теории архетипов — предлагает распределить представителей русского авангардного искусства по системе архетипов Кэрол Пирсон. Что из этого вышло, как такой метод соотносится с привычным искусствознанием и почему он может вызвать неоднозначную реакцию, размышляет Евгений Наумов.
Объяснение искусства через личность автора — довольно популярный метод анализа. В конце концов, что такое chef-d’œuvre, если не плод гениального художника, проекция его идей на неоформленную материю. Однако личность художника может оказаться более недоступной для исследователя, чем произведение искусства. Хотя бы немного приблизиться к ней может помочь биография, которую тоже нужно как-то интерпретировать. И тут на помощь искусствознанию приходит психология.
Попытки научного осмысления феноменов творчества и восприятия искусства предпринимаются уже более ста лет. Ещё Зигмунд Фрейд предлагал рассматривать эту иррациональную деятельность через механизмы сублимации и десублимации. Карл Юнг объяснял созидательную деятельность через связь не с личным, а с коллективным бессознательным, из которого художник черпает символические образы.
Ирина Кочергина — куратор выставки «Архетипы авангарда» — предлагает идти дальше, чтобы объяснить художественные стратегии новаторов русского искусства начала XX века через их связь с архетипами. При этом неверно было бы считать, что архетип — это чуть более научный вариант знака зодиака, цельная и неизменная совокупность черт характера человека. Взятая за концептуальную основу выставки система архетипов Кэрол Пирсон — последовательницы Карла Юнга — предполагала скорее универсальные модели восприятия, мышления, поведения, господствующие в европейском обществе.
Исследовательница выделила всего 12 таких моделей (какое символичное число!) — Дитя, Славный малый, Воин, Опекун, Искатель, Бунтарь, Эстет, Творец, Правитель, Маг, Мудрец и Шут. В соответствии с ними зал Третьяковской галереи на Кадашёвской набережной был поделён на 12 самостоятельных пространств, оформленных в соответствии с доминирующей для каждого архетипа цветовой палитрой. В этих секторах куратор разместила работы тех художников, которые, по её мнению, наиболее полно воплотили соответствующий архетип.
Основным источником знаний об архетипах художников, живших и творивших в начале прошлого века, стали факты их биографии, дошедшие до нас фрагменты их публичных выступлений и воспоминания современников. Так, наивный художник Нико Пиросманишвили и сознательные наивисты Михаил Ларионов и Татьяна Маврина были отнесены к архетипу Дитя. Ниспровергатели устоев — бубнововалетцы Илья Машков и Пётр Кончаловский и кубофутурист Давид Бурлюк — ожидаемо стали Воинами. Основатели крупных школ Павел Филонов и Казимир Малевич — это Правители. Заканчивает лабиринт залов архетип Шут с единственным представителем — Михаилом Ларионовым, снова. Ирина Кочергина считает, что в одном человеке может уживаться сразу несколько архетипов, и любой из них может стать доминирующим в ответ на внешние обстоятельства.
В одном из интервью куратор признаётся, что формальный анализ, в частности изучение цвета и того, как он взаимодействует с сюжетом конкретных работ, носил скорее вспомогательный характер. Помимо очевидных детей-примитивистов, какое-то объяснение имеет, например, архетип Славный малый, к которому были отнесены те художники, в работах которых исследовательница увидела явное влияние более самобытных товарищей. То, что практически все русские левые художники, даже бунтари Машков и Кончаловский, в то время находились под впечатлением от французов и, соответственно, могут быть отнесены к Славным малым, осталось за рамками кураторского текста. С другой стороны, раз не бывает чистых и стабильных архетипов, то и интерпретировать можно вполне свободно.
За два года, прошедшие после выставки «Энергия цвета. Архетипы авангарда», прошедшей в Приморской галерее (Владивосток), Ирина Кочергина дополнила некоторые профили художников. Так архетипические Творцы Наталья Гончарова и Аристарх Лентулов стали ещё и Бунтарями. Основанием для расширения их психологических портретов стали эпизоды конфликта с властями: обоих художников обвиняли в богохульстве, а Гончарову — ещё и в распространении порнографии. Как можно понять, система архетипов оказалась довольно гибкой.
Хотя система архетипов Кэрол Пирсон и продолжает идеи Карла Юнга, в действительности она далека от психоанализа и скорее относится к практикам саморазвития. Её книги «Пробуждение внутреннего героя» и «Восстание Персефоны» предлагают читателю инструменты для «раскрытия собственной личности», «определения своего жизненного мифа» и «лучшего понимания мотивов и причин поведения различных людей». Ещё более прикладное пособие «Герой и бунтарь» научит «использовать архетипы на пользу бизнесу». Ирина Кочергина, изучающая систему Пирсон с 2020 года, признаётся, что знакомство с архетипами перевернуло её жизнь: «для меня это знание стало легитимизацией многих моих желаний и стремлений, которые я подавляла или вытесняла», «я начала ярче и смелее проявляться, также изменился мой стиль в одежде — и это важно». Сейчас она, помимо изучения искусства, помогает другим людям «выходить на новый уровень», «выявить заветные желания, подсветить страхи, показать таланты и зону роста».
Ирина Кочергина предлагает свой основанный на архетипах искусствоведческий метод в качестве альтернативы господствующим формалистическому и социально-политическому анализу. Она надеется, что соотнесение художников с системой универсальных архетипов сделает их ближе и понятнее зрителю. Посетители выставки «Архетипы авангарда» встречаются не с недоступными осмыслению небожителями, а с обычными людьми, которые реализовывали свой потенциал в искусстве. Более того, зритель может определить и собственный «архетип авангарда», узнав, с каким художником-авангардистом у него наибольшее психологическое сходство. Что может быть более интимным, чем сказать: «Ларионов — это буквально я»?
Можно было бы упрекнуть Ирину Кочергину в том, что она не раскрывает до конца свои методы анализа и не передаёт зрителю инструмент для самостоятельного определения архетипов художников. Её метод эзотеричен, потому что основывается на знании большого числа биографических источников и личной интуиции, позволяющей их интерпретировать. Однако здесь она мало отличается от «классических» искусствоведов, ведь популярное искусствознание — это эзотерическая наука, существование которой возможно только в окружении профанов, не способных на самостоятельный анализ. В музее — храме высокой культуры — имеет значение степень посвящения говорящего об искусстве, а не произносимые им слова. Куратор часто не предлагает посетителю выставки интерпретировать искусство самостоятельно, наоборот, он транслирует Истину, полученную из какой-то недоступной обычному человеку области. В этой расстановке сил экспериментальная попытка переосмыслить канонизированных гениев авангарда через принципиально иные теологические принципы оказывается слишком тонкой ересью, возмутительной для посвящённых в академическое знание, но допустимой для простого любителя искусства. Для последнего ярлыки «дитя» и «примитивист» выглядят примерно одинаково.
Так что давайте прислушаемся к Ирине Кочергиной, давайте примерим на себя архетип Дитя, чтобы смотреть на искусство с наивностью и любовью; отвергнем все предыдущие методы, став Бунтарями и Воинами; воплотимся в Магов и Мудрецов и разработаем собственные системы архетипов в искусстве; наконец, примерим шутовской колпак и посмеёмся над музеем, искусствознанием и самим собой.
ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале.
