Дело иконописца довольно простое: он пишет Господа, святых или праздники – то есть сюжетные композиции. Простое, потому что иконография сложившаяся, и придумывать её не надо. То, что изображается, неизменно – вопрос только в том, как это изображать. Сразу оговорюсь: в том, как изображать, у художника полная свобода. Никакой регламентации нет. В каждую эпоху стиль изображения свой.
Так в чём же заключается задача иконописца своего времени? Изобразить святых так, чтобы они стали близки молящемуся: чтобы он узнал святых, и они отзывались в его сердце. И тут возникает первая проблема. Большая часть святых — это мученики, которые были прославлены в лике святых в первые века Церкви. Фотографии, конечно, не было. И если мужчину еще примерно представить можно — борода разной длины, волосы разной густоты и цвета — то описание женщины, как правило, только указывает на ее приблизительный возраст.
В итоге мы имеем одинаковые образы всех женщин, которые отличаются только принадлежностью к какому-нибудь сословию, например, княжескому или царскому. Пожалуй, единственное исключение — святая Мария Египетская. Она изображается с непокрытыми сединой волосами и накинутой на плечи тканью. Ничего сложного нет — пишешь одинаковые лики, меняя одежды.
Но наступило время, когда появилась фотография, и у нас есть изображения святых, просиявших в XX веке. Что делать иконописцу теперь? Есть два варианта: хотя бы слегка приблизиться к узнаваемой внешности или продолжить писать одинаковые лики. Ведь Матрона Московская совсем не похожа на Ксению Петербургскую, святых жен Саровской обители или княгиню Елизавету Федоровну.
Почему бы не попробовать написать образ, который сразу узнается за счет похожести, а не надписи? Узнаваемая внешность, наверняка, не лишняя для человека, который любит и хочет поговорить со святым. Но, к сожалению, в современной иконописи есть несколько устоявшихся мнений, которые мешают художнику напрячься, «поискать», помучиться.
Вот они:
— иконописец не художник;
— иконопись — это служение, а не творчество;
— не надо «от себя» рисовать;
— икона — это не портрет, а образ, похожесть в нём не главное;
— нового не надо, икона — это традиция, в ней уже всё сложилось.
Откуда появились эти мифы? В 80-е годы, когда народ начал активно возвращаться в церковь, встал вопрос обо всех аспектах религиозной жизни, в том числе о благоукрашении храмов. Как писать иконы? Конечно, церковь — институт традиционный и консервативный, всё новое воспринимается с осторожностью. А значит, есть очень безопасный выход: повторять то, что уже есть — памятники древнерусского искусства. А значит, художник не нужен. Человек, который пробует сказать новое, не нужен. Нужен мастер, способный повторить достижения и, действительно, шедевры русской и византийской культуры.
Сложившиеся стереотипы, конечно, расстраивают. Мне кажется, что образ рождается каждый раз заново, что образ — живой, и вырастает из сердца художника. Современному человеку нужен современный образ. Все мы видели импрессионистов, наблюдали активные поиски модерна, авангарда, соцреализма и даже постмодерна. Это уже отразилось на нашем восприятии, нашем видении и ощущении пространства, объема и цвета. Делать вид, что мы по-прежнему воспринимаем зрительно и чувственно мир так, как это делал человек XV или XVI века, — абсурдно. Нам надо быть ближе к себе и своим чувствам, чем к своим идеальным представлениям.
Но, к сожалению, сегодняшние стереотипы в иконе подталкивают иконописцев к такому выводу: пусть лучше будут одинаковые лики — чего мучиться? Одежды разные пририсуем и надпись сделаем: по ней будет понятно, кто изображен. А все эти творческие штучки — ну их, мало ли, вдруг искушение?..
ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале журнала.
