В пространстве музея «ЗИЛАРТ» открылась инсталляция художника-архитектора Александра Бродского «Приют невинных», ставшая частью постоянной экспозиции. Небольшая деревянная мансарда на крыше футуристичного здания открыта для посещения ограниченное время два вечера в неделю. Евгению Наумову удалось попасть туда, чтобы составить собственное впечатление и рассказать читателям ST.ART, зачем строить убежища из подручных материалов.
На поверхности небольшого квадратного столика, наполненного изнутри теплым светом, остывает стакан свежесваренного кофе. Говорят, здесь можно отыскать и бутылку рома, но мне, видимо, не повезло. Улыбчивый проводник благословил посетителей трогать все, что трогается, и открывать все незапертые двери, но то ли природная скромность, то ли привитое уважение к искусству не позволяют встать на табурет и по-хозяйски изучить стопки книг на антресолях. Но интересно безумно.
С другой стороны, и просто посидеть со стаканом кофе здесь более чем прекрасно. Из-за стен этого скромного «приюта» слышится звук атлантического прибоя, призрачные волны обрушиваются на скалы где-то внизу под нашим севшим на мель ковчегом, раздаются крики чаек и гудение порывов ветра. Сознание медленно погружается в собственные глубины.
Архитектор Александр Бродский, формально значащийся создателем инсталляции «Приют невинных», признается во вступительном слове, что «нашел» эту обитель в каком-то промышленном здании, что сам не знает, почему ее название отсылает к флорентийскому Ospedale degli Innocenti и что шум моря возникает каким-то мистическим образом.
Это вступительное слово, конечно же, часть инсталляции, и посетителю приходится принять правила игры — мы оказались в загадочном месте, сконструированном неизвестными или даже возникшем без участия человека: «Плесень (на теле современной архитектуры)».
Этот «нарост» на здании «ЗИЛАРТА» имеет вид покосившегося дачного сарайчика, покрытого темно-серым рубероидом, или, если включить воображение, корабля с небольшой рубкой. Стены невзрачной на вид постройки расчерчены диагоналями состаренных серых реек, что довершает образ бытовки.
Так мог бы выглядеть шалаш, возведенный детьми из подручных материалов, оставшихся от большой стройки взрослых людей. По углам строения разместились превращенные в яркие светильники стеклоблоки, также работающие на впечатление «из того, что было». Может быть, поэтому «Приют невинных»?
За винтажной белой дверью посетителя инсталляции ждет «прихожая» с двумя выходами. Левый ведет наверх — на крышу «Приюта» с видом на вечерний город, перемежающийся с конструктивными опорами здания «ЗИЛАРТА». Правая проведет вас через узкий, обшитый грубо окрашенными и вовсе необработанными листами фанеры проход в своеобразный бар-библиотеку, где можно посидеть за столиком из «окаменевшего рома» и выпить, что найдется. Комнату заливает дневной свет, просочившийся через длинное окно под потолком.
Сквозь створки множества дверей также пробиваются яркие лучи. Зритель открывает их в надежде попасть на высокий берег и увидеть ревущий далеко внизу прибой, но оказывается перед пустыми полками. Нарния отказывается пускать. Постепенно возвращается память о том, что мы находимся на крыше, за этой стеной находятся служебные помещения музея, а за глухими стенами «сарайчика» уже вечереет.
Инсталляция «Приют невинных», возможно, действительно сама зародилась на теле современной культуры, отвечая на потребность обычного человека в убежище, в приюте. Возможно, именно поэтому сам Александр Бродский часто навещал ее в процессе возведения и подолгу задерживался в уже почти готовом павильоне, вероятно, чувствуя в себе самом отсутствие готовности отпустить этот метафорический ковчег в свободное плавание.
Искусство и физически, и метафорически становится местом побега от реальности. Толстые стены и отсутствие окон в музейных залах полностью отсекают визуальный шум Москвы, заставляя забыть о внешнем мире. Артефакты прошлого помогают погрузиться в атмосферу безвременья. Искусство воспринимается как безопасная гавань для человеческой души («невинности»), где можно укрыться от цинизма, прагматизма и жесткости внешнего мира.
Я уже слышу возражения моих постоянных читателей, спешащих напомнить о том, как сильно сфера культуры пропитана алчностью и тщеславием. Это правда, но мы хотим видеть ее другой. И мы, вслед за Александром Бродским, готовы строить из отбракованных обломков цивилизации наивные музеи-приюты, чтобы поселиться в них и слушать море.
«Море снов, где стихи распускаются, как васильки. Плывут корабли в небесах, а уставший Дали рисует Шагала на фоне зари в нелепых штанах. Но кисти их пишут одно только море» («Сказка про море», группа «Красный смех»).
ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале.
