В начале августа в тульском творческом индустриальном кластере «Октава» открылась выставка «Артефакты Франциско Инфанте», объединившая более ста произведений этого классика советского кинетического искусства. Основную часть экспозиции составили серии фотографий, которые художник создавал в соавторстве с супругой Нонной Горюновой в течение последних 50 лет. Евгений Наумов посетил эту выставку в странный период своей жизни, когда он знакомился с концепцией ’Патафизики Альфреда Жарри. Своими размышлениями о том, как артефакты Инфанте дополняют и расширяют повседневную реальность Тулы, он делится с читателями ST.ART.
Рукотворная зеркальная спираль вихрем врывается в дикий пейзаж – и тут же исчезает, растворяясь в пространстве, разрывая пустоту между бездонным небом и скованной льдом равниной. Самой конструкции не видно, и о ее тайном присутствии зритель догадывается лишь по тому, как ломается привычная перспектива. В отражениях путаются клочья небесной лазури, белоснежные всполохи земли и обрывки темной полосы леса. Смещение оптики превращает пейзаж в зону неопределенности, предлагая зрителю патафизический клинамен – едва заметный сдвиг, который пересоздает мир.
Творческий метод Франциско Инфанте-Араны, воплощенный уже в его раннем цикле «Точка в своем пространстве», – это визуальное расширение вселенной, где умозрительная геометрия сосуществует на равных с физическим миром. Спираль, ставшая источником вдохновения художника, обладает среди прочего одним загадочным свойством. Нарисовав на листе спиральную линию, вы не сможете не создать вторую такую же спираль, которая займет пространство вокруг нее и станет продолжением первоначального рисунка.
Вводя в пространство холста или природного ландшафта свои артефакты – спирали, зеркала, цветные полосы и натянутые стропы, – Инфанте действует как истинный адепт ’Патафизики, ироничной науки, изучающей воображаемые решения и исключения из правил, придуманной Альфредом Жарри около 150 лет назад. Его арт-объекты дополняют реальность точно так же, как метафизика (философия о скрытой сути вещей) надстраивается над привычной физикой. Инфанте находит лазейки в строгих законах вселенной и превращает обычный пейзаж в игровое поле идеальных геометрических форм. Он создает ту самую патафизическую аномалию – красивое отклонение от нормы, которое заставляет реальность искривляться, обнажая свою скрытую, поэтическую бесконечность.
В художественной системе Инфанте рождается уникальная сизигия – этим астрономическим термином патафизики называют идеальное сопряжение крайностей. Случайный пейзаж и рукотворный объект вдруг безупречно совпадают друг с другом, и в тонком зазоре между живой природой и строгим арт-объектом растворяется привычная логика восприятия. Именно здесь возникает мерцающее чувство тайны, «переживание бесконечности, а затем тайны мира», которое интересовало Инфанте с середины 1960-х годов. Картина или инсталляция не пытаются что-то объяснить или переделать мир, сделав его более удобным или справедливым. Они созданы ради чистого эстетического удивления. Искусство Инфанте абсолютно свободно от практических нужд. Это роднит его с ’Патафизикой – философией, которая изучает не скучные правила, а суверенную, независимую прелесть исключений.
Способ экспонирования работ на выставке продолжает эту патафизическую игру, перенося метод Инфанте из загородных полей в пространство галереи. Фотографии, «левитирующие» в воздухе на тонких стальных тросах, сами уподобляются артефактам, внедренным в ландшафт выставочного зала, наполненного хаотичным движением зрителей, шумом и случайными ракурсами. Здесь возникает прямая аналогия с утопической концепцией Пита Мондриана: этот теософ от геометрии верил, что строгие неопластические линии его картин способны сначала гармонизировать комнату, затем через нее – весь дом, квартал, город и, в конечном счете, вселенную. Инсталляция Инфанте действует схожим образом, транслируя внутреннюю тектонику кадра вовне. Каждая парящая плоскость подчиняет себе окружающий хаос, доказывая, что патафизика – это наука не только об энтропии, но и о поиске скрытых структур. Ведь в масштабах космоса порядок – это редчайшее исключение, которое художник временно удерживает в равновесии посреди текучей реальности.
Все эти мысли родились из случайного совпадения – той самой патафизической сизигии, или невероятного сближения крайностей. В одной точке сошлись давняя любовь Франциско Инфанте к спиралям и мое внезапное открытие: оказывается, эта фигура была главным символом в полусерьезной науке, которую больше века назад придумал французский писатель Альфред Жарри. Коллеж ’Патафизики гордо называет свое учение «непригодным», ведь оно создано не для практической пользы, а ради свободной поэтической игры.
Вряд ли даже сам Франциско рассматривает свое наследие именно в таком ключе, а тем более кураторы выставки в тульском культурном центре «Октава». Для последних этот представитель советского модернизма 1960-х годов скорее выступает пионером технологического искусства, который будет интересен молодежи и технической интеллигенции этого индустриального города.
По сравнению с Зарайском Тула менее ориентирована на туристов. И, судя по актуальным культурным событиям, публика «третьей музейной столицы» имеет запрос на исторический и локально-патриотический дискурс, что неудивительно, если принять во внимание прошлое города, да и настоящее тоже. Тульский оружейный завод и сейчас производит высокотехнологичное оборудование для ведения боевых действий, и потому тулякам особенно легко ассоциировать себя и с ремесленниками времен Петра I, и с ополчениями, выдерживающими осаду кремля крымским ханом.
Для этой аудитории выставка «Артефакты Франциско Инфанте» становится своеобразным мостом от технологии к современному искусству. Международное признание художника и связь его творчества с конструктивизмом и русским авангардом – элементами современного российского культурного брендинга – вполне могут вызвать любопытство тульской публики среднего и старшего возраста. В равной степени этот проект может быть интересен и молодому поколению горожан, которым в окружении музеев оружия, самовара и гармони может недоставать более актуальных визуальных искусств.
Но главное, пожалуй, в том, что для города, где история зафиксирована в металле, пряниках и камне, появление бесплотных, «непригодных», чисто поэтических артефактов Инфанте создает необходимый зазор неопределенности. Выставка бросает вызов прямолинейному краеведению, предлагая вместо документального факта пережить «тайну мира» и бесконечность.
ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале.
