Банановая лихорадка

В 2023 году в Москве, на Таганке, открылась поп-ап галерея — событие для перенаселенной искусством столицы не слишком значительное, если бы не одно обстоятельство: она была целиком выстроена из банановых коробок. За два с половиной года Bannana Gallery (*авторское написание проекта) открыла филиалы в Венеции, Барселоне, Краснодаре, Калининграде и Владивостоке, и, кажется, список городов дальше будет только расти. Люся Янгирова побеседовала с ее создателем Аркадием Котанджяном о свободе художника, критике институций и… бананах.

С чего началась Bannana Gallery?

В детстве я собирал банановые коробки, помогал отцу. Мой отец — инженер с богатым послужным списком, с наградами, — в 1990-е был вынужден привозить с юга фрукты и сдавать их. Например, мы принимали виноград и складывали его в банановые коробки, а затем он отвозил фрукты на склад в Тулу — и уже из Тулы вез картошку в мешках и сложенные банановые коробки. Мне постоянно нужно было собирать и разбирать их. Один его маршрут занимал около трех дней, за это время я успевал собрать целые стены из коробок — их было очень много. Однажды мне пришла в голову идея — у меня нет своего пространства, но есть стены из коробок, и они как раз могут сами стать тем самым пространством. Я придумал Bannana Gallery не как художественный проект — я придумал это вопреки. Совершенно не вижу себя в структуре современного искусства: не готов составлять сиви, портфолио, подавать какие-то заявки, участвовать в конкурсах. Это не мое совсем.

То есть это твой бунт против институциональной системы?

Да, я понял, что мир современного искусства — это закрытые двери для меня. Вообще, считаю, что попал в него случайно! Ближе к концу обучения в школе «Свободные мастерские» я понял, что не соответствую требованиям и правилам, которые диктуют институции. Встал вопрос: как быть дальше? Я понял, что мне нужна своя галерея!

Сейчас это выглядит как продуманный проект, но я придумал Bannana Gallery, чтобы остаться в мире современного искусства.

Это напоминает ситуацию, когда артисты, недовольные режиссерами, решают в какой-то момент, что они сами снимут кино, и оно будет лучше тех, где им доводилось сниматься.

Да, близко к этому. У Bannana Gallery такая концепция — у нее нет ни дверей, ни крыши. Она открыта всем! Все институции современного искусства действуют по одним и тем же правилам во всем мире. У них всегда все расписано на год вперед. Поп-ап галерея в этом смысле мобильна, она может быстро открыться. Я не пытаюсь открыть аналогичную институцию в каменных стенах, размышляя в духе: ах вот, вы меня не приняли, сейчас я вам покажу всем!
У меня совсем другая идея — распространить Bannana Gallery по всему миру, чтобы каждый художник мог этим пользоваться, когда захочет.

Щедрый создатель!

Если я буду совсем привязан к этому, проект закончится. Его нужно вовремя отпустить. Наша жизнь конечна, если ты дальше никому не отдаешь, а только держишься за что-то, это всегда плохо.

Но так ты остаешься ее единоличным владельцем?

У меня нет такой цели. Я же художник, у меня есть и другие проекты.

Когда я говорю: я художник, — как будто чувствую, что я ненастоящий, как будто притворяюсь им. Я могу себя назвать исследователем.

Получается, что все, что объединяет эти конструкции, — это их основа. А основа — это коробка?

Вообще вся идея BG — это альтернатива. Она может появиться в абсолютно любом месте, и ее может повторить каждый. Обычные галереи предполагают наличие какой-то конструкции — привезли, собрали, увезли.
Недавно я стал президентом Bannana Republic of Art, и галереи построили одновременно в четырех городах России. Мне прислали кадры — в ее создании участвовал ребенок!

Про президента обязательно спрошу! Расскажи, что это за люди, которые подхватили эту идею?

Все, что связано с BG, — это какая-то цепь случайного везения. Изначально я выбрал Москву и Владивосток — как две полярные точки. Во Владивостоке откликнулась моя однокурсница по «Свободным мастерским» — художница Милослава Снигарь. Потом добавился Краснодар, южная точка, места, откуда я родом. А потом уже и Калининград. Там я чисто случайно вышел на организаторов фестиваля «Море внутри», и мы договорились с ними буквально за день до выбранной мной даты.

А как ты думаешь, что больше всего привлекает людей в BG, почему они так охотно помогают, включаются в это?

Когда я открывал самую первую BG в Москве, на Таганке, то прикинул — ну вот в семь вечера произойдет открытие, в восемь люди все посмотрят и разойдутся. В итоге было уже совсем темно, толком не было места, чтобы сесть, а люди сидели в темноте на асфальте и тусовались до полуночи. Мой проект очень близок реляционной эстетике Николя Буррио (реляционная эстетика — это художественная тенденция, которая делает человеческие связи главным предметом искусства. Понятие, введенное французским историком, куратором и критиком Николя Буррио в опубликованном им эссе 1998 года — прим. автора), то есть эстетике взаимодействия и соучастия.

Я увидел, что люди чувствовали себя очень расслабленно, они пришли на открытие, как будто во двор, как в детстве.

И ностальгия, конечно! Как без нее?

Всем вообще, я заметил, нравятся банановые коробки. Люди всегда вспоминают детство, а те, кто постарше, вспоминают времена дефицита, когда бананы в магазине были редкостью. Все удивляются и говорят: мы никогда не думали, что существует столько вариантов этих коробок и они все так по-разному оформлены!
Саму коробку я рассматриваю как символ глобализации — глобальный юг торгует с глобальным севером. А коробки при этом остаются незаметными. Мы обращаем внимание только на их содержимое — бананы. И я сделал эти коробки видимыми. Иногда бывает так: я иду на рынок, вижу какую-то редкую коробку, которой у меня еще нет, и приходится выпрашивать, обменивать на другую. И люди не понимают и спрашивают: а в чем твоя выгода?

А ты ведешь какой-то учет, записываешь их?

Нет, к сожалению, полагаюсь на память: вижу — бац, а такой у меня еще нет!
У меня был экземпляр, с которым пришлось случайно расстаться на «Архстоянии» — на дне коробки изображен океан, там ракушка, якорь… И я думаю: какая же должна быть фантазия у человека, который это рисовал — банан на дне океана!

А я представляю, что банан — это такой универсальный символ, который может быть везде, даже на дне океана!

Насколько для тебя важно, чтобы внутри BG происходили выставки?

Хоть я и придумал это для себя, мне очень важно, чтобы выставки были. Вторая BG была на «Фабрике» (ЦТИ «Фабрика»). Там была полноценная экспозиция, участвовало 10 художников — и я не был в этом списке!

У меня нет цели выставиться при каждом возможном случае.

А что это были за художники?

Выбрал их куратор и художник Эльдар Ганеев по итогам опен-колла. Там была смешная история. Одна из художниц не прошла отбор, но пришла с интервенцией — в соседнем магазине она купила баночку хрена, пришла и поставила ее в углу: вот тебе, куратор, ответ!

Хочу спросить про твою команду. Кто тебе помогает?

Это всегда разные люди, которым просто нравится проект, часто — случайные неравнодушные. Например, уже после открытия галерей в других городах совершенно незнакомая мне девушка Анна Гальчинская построила галерею на территории Дальневосточного университета во Владивостоке. Так человека заразила эта идея!

У тебя уже приличный список локаций, взять хотя бы фестиваль «Архстояние».

Да, причем оба раза меня туда брали как культурную институцию. Парадокс — я обычно сторонюсь этого слова, но я никогда не противопоставляю себя им. Я сам из Славянска-на-Кубани, где нет никаких галерей или центров современного искусства, и таких городов очень много в России — думаю, что большинство. А с моей инструкцией каждый человек может ее себе построить. Возможно, это утопия. Мне претит элитарность, заложенная в понятие «институция», а моя галерея антиэлитарна. Она, находясь в публичном пространстве, доступна всем.

Не хочется говорить, что это сайт-специфичный процессуальный проект, и я говорю: это самая свободная галерея в мире.

Расскажи про западный опыт, про Венецию.

Я стал финалистом конкурса Art Laguna Prize. Мне предоставили много места, все это было в Арсенале. Привезли много коробок — причем они их собирали сами.
На открытие пришло несколько тысяч человек. Но вечер обернулся для меня огромным разочарованием. Я вспомнил свою предыдущую интервенцию в Венеции: тогда у меня не было бюджета, поддержки, коробок было меньше. А тут я в Арсенале, победитель, все уже официально. Люди пришли на открытие и оценивали все с очень серьезным видом. Я наблюдал за ними: никто даже не улыбнулся! Позже я понял, что они рассматривают BG с точки зрения коммерческого проекта. Меня расстроило, что они так серьезно отнеслись к проекту.

Поговорим про твое президентство. Это же произошло совсем недавно?

25 октября 2025 года я создал Bannana Republic of Art и провозгласил себя первым же указом президентом пустоты. Для меня это, конечно, самоирония. Потому что каждый человек может объявить себя президентом чего угодно.

У граждан должны быть документы?

Суть паспорта, который я придумал, в том, что каждый гражданин является его соавтором. Он выбирает обложку из любой части банановой коробки, отправляет мне, а я отправляю ему готовый документ. Он сам вклеивает фотографию 4×5 см, так как размер банановой коробки 40 на 50 см.

Паспорта уже кто-то получил?

Его получат первые участники — в Калининграде, в Краснодаре и во Владивостоке. От них я сейчас жду обложки. С точки зрения гражданства мы единомышленники. Я называю нас глобальным племенем художников-партизанов.

Какие полномочия есть у президента Bannana Republic?

Ко мне может каждый обратиться и построить свою галерею. Значит, надо своим примером показывать и продвигать это. В моем государстве могут быть граждане хоть с одной коробкой, хоть с десятком. Конечно, идея моего государства во многом утопична. Когда я оформлял визу в Италию (так получилось, что за границу я впервые поехал в сорок с небольшим лет), то был крайне удивлен бюрократией при сборе документов. Я понял, что в моем государстве не будет земли, территории, армии, денег. В нем будет только территория духа и единомышленники. Или, как я их называю, соавторы.

У республики есть какие-то законы? Ты их как-то сформулировал?

Нас всех объединяет любовь к свободе. У меня в манифесте написано: наша столица — это любое место, где встает стена из банановых коробок. Мне хочется, чтобы по всему миру художники могли построить себе галерею — те, кто запрещен или те, у кого нет возможности где-то организовать выставку. Ну а я продолжу оставаться президентом пустоты и радостно это провозглашаю!

Каким ты видишь BG через 5 лет?

Мой основной минус — я полностью игнорирую соцсети и никак их не веду. Сейчас я получаю образование куратора. Хочу понимать, каким образом проект можно распространить, чтобы он жил без моего активного участия. Хочется, чтобы было больше энтузиастов — я даже допускаю, что они могут переименовать BG во что-то другое. Чтобы они не продолжали мой проект, а сочиняли свой.

ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале.

Благодарим за предоставленные фото: Милославу Снигарь, Тарона Арутюняна, Максима Грачева, Giorgia Zantedeschi