Между произведением искусства и зрителем всегда существуют посредники: кураторы, научные сотрудники музеев, экскурсоводы и медиаторы.
Понятие «медиация» относительно новое для российского зрителя (впервые подобный формат был реализован во время Европейской биеннале современного искусства Manifesta, которая проходила в Санкт-Петербурге в 2014 году). Правила проведения медиации могут варьироваться в зависимости от институции – можно говорить о том, что практика активно осваивается и проходит «проверку» зрителем. Попробуем разобраться, почему нам бывает сложно воспринимать подобный формат, в чем конечная цель медиации и почему не стоит путать ее с экскурсионным туром.
Российские художественные и исторические музеи долгое время имели статус храма искусства и священного места, где следует вести себя сдержанно и с благоговением созерцать прекрасное вокруг. Не случайно в советское время было популярно слово «окультуриваться» – посещение музея приравнивалось не просто к досугу, но к досугу с определенной целью – «наполниться» культурой. Классические экскурсоводы старой школы поддерживали священный канон музея: даже выбранная и отточенная интонация всегда была назидательной и чуть надменной – важно было подчеркнуть дистанцию между произведением искусства и зрителем. Сам сценарий экскурсии, если и предполагал диалог между посетителем и гидом, то лишь формальный, чтобы не сбивать общий ритм рассказа.
Одним из самых остроумных произведений, посвященных музейным сотрудникам и их общению с публикой, является повесть Сергея Довлатова «Заповедник» (в летний период 1976-1977 года писатель работал экскурсоводом в музее-заповеднике «Михайловское»). Автор иронично описывает экскурсоводов и их наполненную высокопарными клише речь, ревностное отношение сотрудников к экспонатам, а также бесконечный поток туристов, часто посещающих музей «для галочки».
С тех пор в России появились частные арт-институции (музеи, галереи и фонды), а политика государственных музеев стала более открытой и направленной на привлечение широкой зрительской аудитории. Само понятие «музей» теперь трактуется шире и уже включает в себя образовательную и просветительскую функции. Изменился и запрос посетителей – с появлением интернета количество «подготовленной» публики в музеях существенно возросло. Сегодня мы идем в музей скорее для того, чтобы чтобы приобрести новый опыт и утолить эмоциональный голод.
Медиация как альтернативный способ диалога со зрителем способствует получению различных типов опыта – когнитивного (работающего с сознанием), тактильного (основанного на физическом контакте), чувственного (обращенного к эмоциям) и других. Кому-то кажется проще общаться с искусством через воспоминания, кто-то обращается к нему через эмоции, а для кого-то важны визуальные ощущения. Именно под эти запросы медиатор во время тура формирует среду, в которой получение подобного опыта становится возможным.
Саму практику медиации чаще всего ассоциируют с современным искусством – активнее всего с ней работают институции, специализирующиеся на актуальных художниках и их творчестве (музей «Гараж», Дом культуры «ГЭС-2»). Несмотря на то, что медиация в российской арт-сфере широко используется уже несколько лет, она все еще остается непривычной, непонятной и не всегда воспринимаемой широким кругом зрителей. Попробуем разобраться, в чем причины.
Непривычный формат взаимодействия
Действительно, для многих посетителей самым распространенным форматом все еще является экскурсия – последовательный монолог гида о художниках и произведениях с переходом из зала в зал. Медиация же, напротив, строится на непрерывном диалоге с аудиторией и вовлечению ее в этот процесс. Кроме того, у медиатора есть собственный маршрут (или скрипт, как его называют в профессиональной среде), который может охватывать не всю экспозицию, а лишь некоторые работы. При этом маршрут может быть достаточно гибким, и изменяться в зависимости от реакции и ответов группы. Таким образом, сам сценарий медиации остается непредсказуемым для зрителей.
Неподготовленная аудитория
Стоит также отметить, что далеко не все зрители готовы к тому, что к ним постоянно обращаются с вопросами и, в целом, активно вовлекают в «соучастие» (в медиации зритель – такой же участник процесса, как и тот, кто ее проводит). Группа также может состоять из незнакомых друг с другом людей, и в этих обстоятельствах сама форма диалога бывает сложной и не всегда комфортной. Кроме того, взрослый зритель часто боится дать “неверный”, как ему кажется, ответ, который по определению невозможен – ведь искусство предполагает множество реакций и трактовок.
Неоправданные ожидания
Разочарование от медиации часто связано и с обманутыми ожиданиями зрителя. Действительно, многие рассчитывают на то, что, в первую очередь, это будет информативный рассказ об авторах и их работах, а лишь затем «нестандартная» форма взаимодействия с искусством. Существуют также медиации с приглашенными экспертами – таким медиатором, например, может выступить искусствовед, который дополняет рассказ историческими фактами.
Именно поэтому одной из главных черт медиатора называют эмпатию – способность «настроиться» на самых разных посетителей. Кроме того, медиатор наравне с экскурсоводом должен не только обладать полной информацией о том, что входит в его маршрут, но и быть способным анализировать произведения и ориентироваться в истории искусства. Сам опыт медиатора также очень важен при взаимодействии с аудиторией: например, медиатор-художник может обращаться к зрителю через процесс создания искусства – обсуждать то, как сделано то или иное произведение, и почему автор обратился именно к этим материалам.
Для того, чтобы наладить эмоциональную связь со зрителем, разработаны различные стили медиации. Иногда медиатор может выражать свое отношение к автору и его работам, но только после того, как выскажутся зрители – а может не высказывать своего мнения вовсе, и целиком опираться на реакцию своей аудитории. Впрочем, в медиации существует и четкое табу – перебивать зрителя строго запрещено, а слишком активные попытки вовлечения зрителя в процесс также могут свидетельствовать о непрофессионализме медиатора. К слову, вопреки расхожему мнению, медиация применяется и к классическому искусству. В этом случае вовлечение аудитории становится даже проще – зритель испытывает так называемую радость узнавания и с большей активностью вступает в диалог.
Сегодня институции, работающие с искусством, предлагают множество форм диалога с искусством, и каждый зритель выбирает для себя наиболее подходящий и интересный. Практика медиации в России еще только формирует свои каноны, поэтому у посетителя есть отличный шанс поучаствовать в живом «музейном» процессе, а может быть, даже оказать на него влияние.
Текст: Люся Янгирова, искусствовед, куратор, координатор образовательных программ в школе современного искусства “Свободные мастерские” MMOMA
Автор благодарит за помощь при подготовке материала: Виктора Циряниди (медиатора фонда V–A–C и Дома культуры «ГЭС-2») и Алесю Шильманскую (психолога, кандидата психологических наук, старшего научного сотрудника ММОМА, сотрудника Международной лаборатории позитивной психологии личности и мотивации НИУ ВШЭ).
