Кто-то, чудом словив билет, едет из Москвы на «Холопов», кто-то смотрит интервью Цискаридзе и любит балет, кто-то ходит только на «звёзд», кто-то увлекается всем современным и острым. В России сегодня есть место разному театру. Но есть ли навигаторы для зрителя? Никто ж не предупредит его, что, например, в спектакле «Мать. Горькая пьеса» Горький только мимо проходил, а в основном там расположился режиссёр Богомолов. Что окей, если ты знал, на что шёл (кто понял, тот понял).
В этой колонке Анна Симонова и Анастасия Пахотинская — авторы и ведущие подкаста о театре и культуре «Бельэтаж это где?», проектные менеджеры в культуре — размышляют о роли зрителя в театре и о том, какими скиллами ему нужно обладать, чтобы перейти с театром на «ты».
«И просто так», «Няня Оксана» — смотреть это ясно зачем: ради до одури пикантного коктейля из шока и недоумения. Ради этого неуловимого “умами” нашего восприятия — так плохо, что аж хорошо. Но хейтвотчинг в театре? В этом святом искусстве? Yes, baby! Современная театральная афиша — тот ещё Tinder. Куда ни свайпни — или сердце, или психику, но что-то точно разобьёшь. Но л̶ю̶б̶о̶в̶ь̶ катарсис ведь так хочется найти! Поэтому давайте вместе идти по этому театральному минному полю.
Хейтвотчинг (от англ. hate-watching — потребление контента, вызывающего негативные эмоции) недооценён и не закреплён в нашем интеллектуальном и духовном инструментарии. Это не guilty и не pleasure — это работа ума и воли. И её надо делать всем, как собаку мордой вниз по утрам. В театре это правда превращается в позу журавля — неудобно и безвыходно. На паузу ведь не поставишь.
Итак, я специально иду на то, что мне заведомо не понравится. Редко я «суюсь по незнанке» на спектакль не по моим меркам или не в тот момент. Зрительский опыт позволяет синтезировать форму, описание, авторский коллектив, тему/материал, иногда площадку — и понять, что меня примерно ждет. И смоделировать, какой я с этого выйду.
И если есть эмоциональные силы на то, чтобы морально потратиться, расстроиться, раздражиться, уйти в незапланированную рефлексию на определённые темы — тогда я дышу и прихожу на спектакль. Зачем? Дабы расширить собственную зрительскую культуру, еще точнее расфасовывать театральные впечатления на «близкое», «далекое» и «недосягаемое (ну и не надо)». А заодно — пополнить коллекцию страшно весёлых историй о том, как хотелось улизнуть / не упасть в обморок / срочно выпить.
По фактам. Попали мы на предпремьерный показ «Иова» Валерия Фокина в Александринском театре. В целом из названия было понятно, что нас ждёт тяжёлый, если не мучительный, разговор. Надежда оставалась только на степень будущих эмоциональных ожогов. Мы с подругой надеялись хотя бы на первую. Спойлер: вышли с ожогами 90% зрительского тела третьей степени. Залечивать раны пошли в «Федя, дичь!». Но это было потом.
В фойе только и царили шёпотки о том, что на предыдущем показе девушке аж стало дурно от увиденного. Позолота Александринки, красные ковры, малый зал, при нас закрытые окна и двери и приглушённый свет — весь этот блеск императорского театра стал резко и сильно не мил. Очень захотелось домой, но зритель должен быть смел и отважен до конца, поэтому мы приступили (или нас преступили?) к просмотру.
Дальше были стенания, крики, вопли, проказа, мольбы, предсмертное дыхание и т. д. и т. п. — буквально в ногах у зрителя. Весь час игрового времени с пугающей периодичностью в голове пульсировала фраза: «Аня, это не по-настоящему! Это не по-настоящему!».
Я не буду «палить контору» в больших подробностях. Отчаянная, даже храбрая актёрская работа Ивана Ефремова достойна посещения, если вы действительно к этому готовы, не крайне впечатлительны и не беременны (оставляю дисклеймер вместо отдела маркетинга Александринского театра). В остальном режиссёр выстраивает атмосферу с осознанной жестокостью, даже смакуя её. Проблема в том, что я не оценила уместность применения этой жесткости в 2024–2025 годах.
Итого: этот хейт-поход показал безграничность актёрского перевоплощения — это раз. А два — у нас с подругой появился довольно устойчивый мем: любое культурное (и не только) событие оценивается по Иов-шкале, где спектакль «Иов» — это высшая точка мучений и шока. А еще мысли о театральных фляжках перестали быть шуточными.
Хейтвочинг в театре, как минимум, гарантирует стойкие впечатления (есть что внукам рассказать, как говорится), а как максимум — расширит вашу насмотренность и зрительский опыт, спровоцирует на рефлексию. У меня это обычно: «так это я что-то не поняла или автора занесло?»
Что дальше? На очереди — опера. Был у меня ряд хейт-походов на этот великий театральный жанр. Ну не верю сытой и поющей Лизоньке из «Пиковой дамы». Да ещё на протяжении трёх часов. Ничего не могу с собой поделать! Что посоветуете?
ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале.
