Что я читаю, когда я думаю о свободе

Конкретная поэзия Всеволода Некрасова

Свобода есть

Свобода есть

Свобода есть

Свобода есть

Свобода есть 

Свобода есть

Свобода есть свобода

Всё так, шесть раз повторить, на седьмой определить. 

Когда я впервые оказалась в Екатеринбурге, то в качестве сувенира (трофея) в Москву увезла белые носки с синими буквами «СВОБОДА» из Ельцин-центра и обложку для паспорта — с теми же буквами, но белого цвета, на фоне голубого неба с облаками. Спустя время я узнала, что небо и облака — с картины Эрика Булатова. А вот буквы… Буквы, конечно, тоже с картины, но не на ней они впервые возникли.

«Вот», «Живу — Вижу», «Тучи растут», «Свобода есть свобода».  Эти картины — своеобразные иллюстрации Булатова к текстам Всеволода Некрасова. Художник называл его «лучшим современным поэтом», в историко-литературном же контексте Некрасов — старший представитель московского концептуализма, автор визуальной, конкретной поэзии. В 1950-е вместе с Яном Сатуновским и Генрихом Сапгиром он был участником Лианозовской группы, в 1960-е собирал произведения современных ему художников (теперь эта коллекция передана в ГМИИ им. Пушкина), публиковался не только в самиздатовских журналах «Синтаксис» и «37», но и в заграничных «А — Я» и «Ковчег». Стихи Некрасова, конечно, издаются и сегодня, и, безусловно, «в узких кругах он широко известен», но в массовом пространстве и сознании Всеволод Некрасов представлен будто лишь стикерпаком в телеграмме. Сделать «узкие круги» чуть шире и рассказать о том, почему для меня немногословная поэзия Всеволода Некрасова — о свободе, хочу сегодня.

Большинство текстов Некрасова короткие. Даже если в его стихотворении насчитается больше 10 строк, лексическое разнообразие большим не будет. Некрасов пишет частицами, предлогами, союзами, а из «нормальных» слов берет в свое стихотворение 1-2 ключевых. Так, в уже известном нам «Свобода есть свобода» вся мысль о неопределимости свободы какими-либо другими словами, кроме как самой свободы, Некрасов передает с помощью двух слов, не вдаваясь в длинные, пространные и удручающие размышления. Другой пример: 

вот

а нельзя остаться

вот

тут

Вековое размышление о месте человека в мире, о доме, о финальной точке (и еще много других «о») умещается у Некрасова в шести словах. И ничего не добавишь. 

Но, честно говоря, мне не кажется верным и правильным искать философское прочтение в каждом тексте Некрасова. Иногда это просто зарисовка: того, что вижу, слышу, думаю. Иногда — просто игра. Сьюзен Сонтаг писала, что интерпретация делает искусство управляемым и удобным, а значит, упрощает его. В этом смысле Некрасову повезло, и от интерпретации его тексты зачастую освобождены: ведь как ответить на избитое «Что хотел сказать автор?», не прибегая к спекуляциям, если перед тобой восемь одинаковых строк «Ночью вода»?

Ночью вода
Ночью вода
Ночью вода
Ночью вода

Ночью вода
Ночью вода
Ночью вода
Ночью вода

Слово Всеволода Некрасова свободно в прямом смысле: свободно от словосочетаний и предложений, от знаков препинания, размера, ритма и рифмы (казалось бы, почему это вообще стихи?), от интерпретации. Что тогда остается? Прежде всего, Слово, слово с большой буквы, слово конкретное, осязаемое, звучащее. Акт повторения возвращает читателя к слову вновь и вновь, с одной стороны, вгоняя в транс, с другой — акцентируя внимание на чистом, без дополнительных оттенков и контекстов, значении. Такая ориентация на ‘живое’ слово, на значение вне контекста и на концепцию — общая черта концептуалистов. Эту же идею и даже тот же прием повторения встречаем в стихограммах Дмитрия Пригова или карточках Льва Рубинштейна. 

А на смену интерпретации-толкованию приходит просто восприятие, (со)чувствие. 

это самое

да мама

улица моя

а дома мои

и сломали

Нет-нет, да и впечатывается в сознание, вызывает ностальгически-меланхоличную улыбку, а может, напротив, тревогу, волнение. Отдельно стоящее «сломали», дважды повторившиеся «моя», «мои», возникшее «мама» — все это сразу выводит из «автоматизации жизни» и напоминает о собственном дворе, улице детства, качелях — мне почему-то кажется, что сломать должны именно качели. Благодаря немногословности и конкретике стихи Некрасова открыты даже для, как называют это критики, «неподготовленного читателя». А выводить из автоматизации — главное назначение искусства, как сформулировал это еще в начале XX века Шкловский.

передовые облака

береговые облака

березовые облака
еловые тучи

тучи
растут

Говоря же вновь о свободе, то, на мой взгляд, она воплощается не только в слове Некрасова, но и в том, как он с этим словом обращается. Я уже сказала, что иногда его тексты — игра, но не в смысле несерьезности, а в смысле важности процесса и неожиданности результата. Вот он переставляет согласные в слове «передовые» и получает «береговые», затем меняет ударение и еще одну букву — получает уже «березовые» облака, а от «березовых» уже один шаг до еловых, но не облаков, а туч. Другая игра — на удлинение/уточнение:

причина смерти
что мы жили на свете

и непосредственная
причина смерти

это что мы жили в Москве

Просто причина — жили; непосредственная причина — жили в Москве. «А самая непосредственная причина — жили в Москве на улице Пушкина», — можно продолжить уже самим. 

С формой Некрасов тоже обращается довольно вольно, тоже играет. Столбики стихов могут идти параллельно друг другу (и в том, как читать — по вертикали столбик за столбиком или горизонтально строчка за строчкой, — это уже свобода читателя), могут образовывать многоуровневую структуру, количество пустых строк каждый раз тоже разное. И кажется, что, собирая свои тексты в 1950-е, он заранее знал что-то про мессенджеры и скобочки:

///// /никто
          дождик/

* * *
)))
а это лес
      беспокоится
      будучи дремуч

          прямо тут
                тучи

Поэзия Некрасова, да и вообще концептуалистов, — еще и про открытия. Тексты похожи и непохожи друг на друга одновременно. Как только тебе кажется, что ты уловил прием автора, разгадал, как он строит стихи и составляет слова в столбик, ты сразу обманываешься, натыкаешься на внезапное «ну ну // ну ну // ну и // ну и // ладно» и вновь пытаешься понять правила этой игры. Но правил нет, есть свобода (слова (есть свобода)). 

небо небо небо
серо бело серо
сева сева сева
небо небольшое
небогатое
нету бога нету
такого пока нету
так слава богу это-то тут
слава богу есть

то
что слышали
Хороший был
            мир
И хороши
и мы были
  именно

Эрику Булатову
я уж чувствую

тучищу

я хотя
не хочу
и не ищу
живу и вижу

ничего
ничего
в общем-то
ничего
и вон еще
ничего

может нет
а может
и будет
как-нибудь
когда-нибудь
кто-нибудь
а хоть бы
и я

(может быть
а может
не быть)

......................
...как не быть зиме...
......................
... а вместе с тем ...
......................
...   и заметьте   ...

весным весна
  сказано было
  Сатуновским
полным полно весны
и какие были
смыслы Москвы
все
всплыли

увидеть
Волгу
и ничему не придти
в голову
ну
можно
такому быть
или Волга не огого
стала

но
воды много

Нравится Москва
нравится Москва

И даже кажется
что все не так
страшно
    .
Пожалуйста
Москва

и пожалуйста

можете
радоваться
можете
жаловаться

можете  идти

—чулки
носки
галстуки
ткани
книги
огни
обувь
одежда
мебель
надежда
любовь

ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале.

Надежда Фильцова

Филолог, и работает дома, когда хочет.