В мире современного искусства успех часто зависит не только от творчества, но и от того, какие связи вы строите. Чем более развита ваша сеть контактов, тем выше шансы попасть в элиту арт-мира. В этой статье мы исследуем, как нетворкинг стал ключевым драйвером успеха в арт-сфере, как институциональные связи влияют на карьеру художников и как искусство превращается в товар, оцениваемый по рыночным стандартам.
Коннектикут, США, 1973 год. В обычный рабочий день в музее Уодсворт Атенеум, одном из крупнейших в стране, как всегда толпы посетителей: они спешат увидеть монументальные залы с барокко, египетские артефакты и красоту европейского импрессионизма. Всё вокруг и внутри музея дышит роскошью – в солнечные выходные дни американский средний класс отправляется в его дворцеподобные помещения, стремясь выглядеть “окультуренными”. Такой праздник жизни сложно нарушить, но в этот день всё было иначе.
На ступеньках главного входа стоит молодая девушка по имени Мирл Ладерман Укелес. Единственная, кто не участвует в культурной суете, она методично и терпеливо моет ступеньки в разгар посещений. Её присутствие здесь – неловкое и скандальное, а действие – неожиданно дерзкое: обратив внимание на элитарность арт-институций, она показала их разрыв с реальностью.
Позже Мирл проведёт ещё три схожих перформанса и закрепит за собой авторство “maintenance art” – критики институциональных структур, фокусирующейся на их обслуживающем характере. Она станет одной из первых, кто обратил внимание на способность искусства переосмысливать пространство, в котором оно существует.
Спустя несколько лет ее наградят за публичные проекты, ее книги о критике арт-институций начнут выпускать издательства и журналы, её перформансы войдут в университетские программы. Мирл останется новатором, но ее радикальность со временем превратится в часть системы, заняв место в тех самых музеях, куда по выходным спешит праздничная толпа. Критика институционального строя искусства абсурдным образом стала его продуктом.
“Хартфордская мойка: мытье, следы, обслуживание (снаружи)”, 1973 / Мирл Ладерман Укелес
В 2018 году Альберт-Ласло Барабаши, известный физик и исследователь сетей, провел исследование музейных нетворков и сравнил известность институций с областью циркуляции художников в выставочных пространствах. В ходе математического анализа Барабаши выявил несколько любопытных закономерностей: во-первых, художники существуют в замкнутых кластерах, где их работы выставляются в более-менее постоянном списке музеев и галерей. Во-вторых, эти системы радикально различаются по экономическим показателям: “успешные художники” попадают в закрытую элитарную сеть из 10-20 институций и продают работы за огромные суммы, в то время как остальные художники вынуждены продавать свои произведения в разы дешевле. Возникает закономерный вопрос: каким образом арт-рынок превращает искусство в элитарный товар и как система закрытого нетворкинга способствует этой капитализации?
Чтобы разобраться в этом вопросе, необходимо принять во внимание историю взаимоотношений искусства и зрителя. Восприятие искусства как предмета массового обозрения формируется в конце XIX — начале XX века с появлением публичных музеев, урбанизацией и становлением современного среднего класса. Именно тогда возникает кризис консьюмеризма в искусстве, и оно разделяется на китч и авангард. Клемент Гринберг утверждает, что авангард возник как реакция на кризис традиционной культуры и стремился к автономии, создавая искусство ради искусства. Китч, напротив, как продукт индустриализации и массовой грамотности, предлагает стандартизированное, легко усваиваемое искусство, не требующее интеллектуальных усилий.
Авангард всегда зависел от буржуазного общества, несмотря на стремление дистанцироваться от него. В то же время китч оказался удобным инструментом для тоталитарных режимов, так как легко поддавался пропаганде и удовлетворял массовый вкус. Он заменял подлинный художественный опыт механически воспроизводимыми образами, ориентированными на немедленное удовольствие. Гринберг подчеркивает, что авангард и китч представляют собой две противоборствующие тенденции: первая связана с поиском художественного абсолюта, вторая — с коммерциализацией искусства и сведением его к удобным для потребления шаблонам. Китч — это пережеванное, готовое к потреблению искусство, именно то, что удовлетворяет посетителей выходного дня в крупных западных музеях, стремящихся присвоить себе искусство с целью почувствовать себя спасенным от собственной духовной бедности.
Консьюмеристский средний класс панически боится, что за его незамысловатым денежным миром скрывается нечто, выходящее за пределы его ценностей, поэтому добросовестный представитель среднего класса, не сумев допустить такой наглости, стремится не просто “окультуриться”, а прийти в музей, увидеть искусство и упростить его до удобного формата, чтобы с облегчением выдохнуть. В качестве оппозиции этой тенденции появилось и существует авангардное искусство: оно строится на чистой идее, которую невозможно купить и присвоить, а значит, нельзя встроить в социальную сферу нормализации.
Что означают слова Гринберга для арт-рынка сегодня? Если в начале XX века авангард противостоял массовой культуре, создававшей удобоваримое искусство для потребления, то сегодня, сто лет спустя, китч окончательно поглотил и победил авангард как идею. Он придал ему экономическую ценность, тем самым обесценив его идеологическое значение. Китч — уничтожитель всего маргинального, всего, что не вписывается в социальные нормы и мешает стадному рефлексу. Он нащупал ахиллесову пяту искусства: если что-то невозможно встроить в жесткие рамки усыпляющей нормы, значит, нужно создать такое публичное пространство, где нон-конформистские выходки можно превратить в лакомство для так называемой элиты.
Как только у «непонятного» искусства появился массовый потребитель, оно приобрело объективную стоимость, поддающуюся математическим расчетам. Пара статистиков из Гарварда с легкостью подсчитает его цену, а бесценная нематериальная идея искусства превратится в товар, проходящий через абсурдные наценки арт-дилеров. Нетворкинг в арт-индустрии — это не что иное, как стремление усреднить неугодных, приручить маргинальную художественную интеллигенцию и поставить ее на службу капиталистической утопии.
Исследование Барабаши не просто вскрывает проблему общества потребления, создающего искусственный вакуум для избранных, но и само становится ее частью. Оно рассматривает искусство через призму математической и экономической оценки, принимая капиталистический объективирующий взгляд за главную шкалу ценности. Взаимодействие между художником, арт-институцией и зрителем перестало быть пространством эксперимента, где можно исследовать и создавать новые взгляды. Теперь любое взаимодействие художника с внешним миром — это попытка классифицировать его практику по критерию соответствия архаичным социальным нормам и определить, сколько сторонники этих норм готовы заплатить за молчание художника и за упокоение их тревожного эго.
(Спойлер: согласно статистическим оценкам, чем дольше и качественнее вы молчите, тем выше ваш гонорар. А если ваше молчание будет особенно убедительным в одном из публичных пространств коллективного спокойствия, то вас, возможно, пригласят в еще более крупные институции — удовлетворять еще более широкое стадо.)
Получается, современный арт-рынок — это удобный обмен любезностями. Художник стремится создать нечто смелое и новое, зная, что элита ценит именно это — особенно, если оно специфично и критикует саму же элиту. Художник растет, питаясь ее взглядами, и становится критиком, выходящим за рамки ровно настолько, насколько это ей понравится. Элита, в свою очередь, радуется своей способности понимать смелость, дерзость и изящность, наслаждается иллюзией интеллектуальной сопричастности и охотно финансирует этот процесс — ведь он остается в границах ее представлений.
Сила такого нетворкинга формирует замкнутые, законсервированные системы обмена, столь же устойчивые, сколь и капиталистические ценности, их породившие. Остается только играть в эту игру и надеяться, что вся эта хрупкая элитарная конструкция не рухнет под собственной тяжестью.
Автор: Елизавета Новикова
ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале журнала.
