Не будет никаких рыб-клоунов, коралловых рифов, горбатых китов и морских губок. Кому какая разница? Жизнь не остановится. Но если вы называете это жизнью, тогда я не хочу иметь к ней никакого отношения.
— Тимоти Мортон, Стать экологичным
О том, как образовать творческий дуэт, организовать первую выставку в Берлине, а также о тёмной экологии, апокалипсе и Тимоти Мортоне, говорим и показываем с Лилит Она и Каролиной Диаз, кураторами майской выставки All will be well — Postnatural Stories [Всё будет хорошо. Постнатуральные истории] в берлинском GLUE.
Берлин — хороший город для начинающего художника. Да, существующие галереи с учетом роста цен и снобизма не так дружелюбны как раньше, но пространства для создания своих кураторских и художественных проектов достаточно. Даже если ты — бедный студент.
13 мая в Берлине вовсю светит солнце. Шагая от метро Роза-Люксембург-Платц, я захожу в шпети (от нем. Späti, круглосуточный магазинчик жизненно необходимых продуктов: замороженных полуфабрикатов, воды и пива) у перекрестка. Продавец кивает и вытаскивает на прилавок тяжелую связку ключей. Покупаю табак и, гремя железом, бегу в GLUE.
Берлин — всеми признанная арт-столица. Но бум галерей современного искусства случился там совсем недавно – в девяностые. До падения стены 9 ноября 1989 года галерейная сцена Берлина была примечательна в основном только Zwinger и Wewerka & Weiss галереями да привлеченными программой DAAD* [Германская служба академических обменов] художниками, такими как, например, Илья Кабаков. Основной галерейной столицей Германии тогда еще был гордый богатый Кельн. Но уже в 1993 году галерист Макс Хетцлер запаковал жизнь в коробки и переехал из сытой западной Германии в раздираемый творческой энергией Берлин. И так в Меркаторхофе, о котором возможно Вы еще помните из статьи о Берлинских галерейных выходных, была основана галерея Макса Хетцлера. А центр немецкого искусства постепенно переместился из винодельческого Рейнланда в настоечный Берлин.
* DAAD [Германская служба академических обменов] признана в РФ нежелательной организацией.
Берлин девяностых — это кипучее анархическое месиво. Разваливающиеся здания Митте и Кройцберга хаотично разбирались самыми хваткими творцами. Полуразрушенный универмаг на глазах превращался в клуб Тахелес, заброшенная маргариновая фабрика в Кунст-Верке**. Искусство просачивалось в любые щели, и между ночным клубом, галереей, заброшкой и шпети не существовало границ. Один из легендарных примеров — Берлин-Токио, самый современный подвал Берлина девяностых, совмещавший в себе бирпонг и перформанс, бывший и галереей, и клубом, и звукозаписывающим лейблом.
**Её основатель Клаус Визенбах потом создаст Берлинскую биеннале современного искусства.
GLUE — призрак кипящих берлинских девяностых. Основанная в 2004 году галеристом Асимом Шугтай и художником DAG (Дагом Прцибиллой), галерея является одной из старейших частных выставочных инициатив в Берлине. За последние годы в GLUE выставлялись около четырехсот художников: от уверенных профессионалов до совсем начинающих. DAG специально приглашает и тех, и других, закрепляя за GLUE функцию социального клея. Сайт галереи не пестрит громкими именами типа Герхарда Рихтера или Георга Базелица, но у GLUE и нет задачи стать галереей элитного уровня. DAG всё ещё придерживается левых взглядов девяностых, сдавая пространство за вполне удобоваримые цены и без лишнего снобизма сводя людей с людьми.
ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО — ПОСТНАТУРАЛЬНЫЕ ИСТОРИИ
Заходя в GLUE, я спускаюсь по длинной лестнице во всепоглощающую меня темноту – уходя, гасите свет. По непривычке шарахаюсь от пения птиц под левым ухом. Это — работа “short stroll” [пешая прогулка] художника Энрико Леппла. Сайт-согласованная фарфоровая реплика освежителя воздуха, висящая на стене, каждый раз оглушает проходящего мимо записью пения птиц из берлинских парков вокруг. Крадусь на ощупь дальше — свет в главной комнате нужно включать предельно аккуратно, обходя длинные, а самое главное худющие ноги как у Арианы Гранде в ее пост-Злом периоде. Свет включается, и ноги обретают гудроновый отблеск расплавленных мусорных пакетов. На мусоропакетных ногах — мусоропакетные шорты, сшитые из магазинных сумок. Зина Роберинг реконструирует рекламные слоганы LIDL и ALDI, размещая их чуть ниже пластиковой задницы.
Зина Роберинг.
Включив свет и проверив пространство на отсутствие незваных гостей, я начинаю подключать мониторы. Первый находится в большой пластиковой сумке: именно такую Зейнеп Зюляль Бодур разрисовывает с двумя мальчиками-беженцами из Афганистана на шумных улицах Стамбула. Именно в такие сумки мальчики по двенадцать часов в день собирают и сортируют мусор, чтобы заработать денег на жизнь.
В пути до второго монитора я обхожу оставшиеся работы. Левым пространствам — левые выставки. ALL WILL BE WELL — Postnatural stories [Всё будет хорошо. Постнатуральные истории] — первая выставка арт-дуэта pksuess, австрийки Лилит Она и колумбийки Каролины Диаз. Все выставленные работы так или иначе связаны с идеями Тимоти Мортона*** — анархиста, буддиста и создателя философской теории “Темная Экология”. В своей концепции выставки кураторки говорят, что выбранные ими работы рефлексируют о природе не как о противоборствующей человечеству и прогрессу, а неотделимой от него части.
***Тимоти Мортон с коллегами, кстати, написал свою книгу “Темная Экология” по следам исследовательского проекта, проходившего в поселке Никель в Мурманской области. Там настолько сильное индустриальное загрязнение, что вымерли практически все деревья. А еще о Тимоти Мортоне Вы могли слышать на выставке музея “Гараж” «Грядущий мир: экология как новая политика. 2030 – 2100» в 2019 году.
КАРОЛИНА И ЛИЛИТ: разговор с кураторками
Лилит учится в Университете Линца, в этом году приехала в Баухаус по программе Эразмус. C октября она будет изучать сценографию в Венском университете прикладных искусств в Вене. В основном ей нравится работать в сфере перформанса и современного театра. Она разрабатывает костюмы и ткет.
Каролина учится в Баухаусе на специальности Public Arts and New Artistic Strategies [Паблик-арт и новые художественные стратегии], закончила Университет Дистриталь Франсиско Хосе де Кальдас по специальности Визуальное Искусство в Боготе. Она – видео-артист, а также работает с инсталляцией.
Вы встретились в начале этого года в Баухаусе. Как вы пришли к идее арт-дуэта?
Лилит: Изначально такой идеи вовсе не было, мы пришли к этому, пока работали вместе. У меня было желание сделать выставку студентов из Линца и Веймара, я хотела запомнить время, проведенное на Эразмус программе. А потом Каролина показала свою работу в Künstlersoziale Klasse [класс Искусство и социальный ландшафт Стеф Хайдхойс], и мне она показалась очень интересной: её работа дала мне совершенно другие перспективы для осмысления того, над чем я работала сама.
Каролина: Кажется, я показывала работу из листовой стали с ржавыми буквами, которая называлась All Will Be Well [Всё будет хорошо]. Кроме того, мы сделали видео. Оно было об окислении — о том, как мы окисляемся, пока дышим. По сути, мы умираем в тот момент, когда дышим.
Как вы понимаете апокалипсис и постнатурализм [postnaturalism]****?
**** Постнатурализм – это теория постприроды (postnatural) – термина, введенного для описания организмов, измененных человеком, причем эти изменения передаются по наследству.
Каро: Что мне интересно в постнатурализме, так это то, что мы начинаем изучать его только сейчас. Вы буквально можете распознать проявления постприроды и длящегося апокалипсиса в своей повседневной жизни. Вы думаете: всё устроено так, потому что развивалось именно таким образом, но в конечном счёте это произошло из-за человека, а природа всегда вынуждена искать какой-то путь вокруг нас. Это, своего рода, невзаимная любовь!
Я не знаю, стала ли я более оптимистично смотреть на будущее человечества, но определённо есть разные возможные варианты развития событий. Мы обнаружили это и на выставке: разные подходы, почти 24 человека размышляли над одной и той же темой и находили новые представления о том, что такое постнатурализм.
Что вы узнали друг о друге, работая вместе?
Каро: Лилит — очень позитивный человек. Не только в отношении будущего человечества, но и в жизни. Это проявлялось и во время выставки: она постоянно говорила: «Мы справимся». Раньше я думала, что в какой-то момент всё обязательно рухнет. Но теперь я думаю: мы отлично справились.
Что мне показалось интересным во всём процессе подготовки выставки, так это то, что речь шла не только о том, чтобы рассказать о темной экологии, но и о том, чтобы вместе её прочувствовать и узнать разные её стороны.
Я старше Лилит и, соответственно, у меня больше опыта, поэтому я была более осторожной и сомневающейся. Но в итоге всё получилось, мы справились. И мне кажется, это – часть доверия друг к другу. Когда работаешь с другим человеком или в коллективе, нужно доверять. Нельзя быть слишком придирчивым.
У меня просто больше опыта, поскольку я старше Лилит, поэтому поначалу я была более осторожной и сомневалась в том, как нам удастся организовать выставку без финансовой поддержки со стороны каких-либо институций. Но в итоге всё получилось. Мы познакомились с новыми людьми и получили поддержку от Йоханнеса Швайгера, профессора текстильного искусства и дизайна в Университете Линца, Катарин Вендлер, кураторки Nova Space — галереи Университета Баухаус, — а также непосредственно от самих художников. Мне также кажется, что отчасти всё получилось благодаря тому, что мы доверяли друг другу.
Лилит: На самом деле Каро тоже очень позитивна, когда дело касается работы. Она действительно делает всё, о чем говорит. У нас был очень хороший обмен.
Есть ли какие-то мифы, культурные традиции или верования, которые вы лично связываете с идеей апокалипсиса?
Каро: На самом деле, нет. Конечно, Колумбия — католическая страна, поэтому в этом контексте существует много всего, связанного с апокалипсисом. Но у нас также много коренных народов. Мы время от времени с ними взаимодействуем, и у них совершенно другое отношение к природе. По сути, природа для них — это Бог. Их отношение к природе строится не на том, что они находятся за пределами природы, а, наоборот, внутри неё.
Но я бы не сказала, что у них существует какая-то мифология о конце света. Возможно, дело в том, что Колумбия была колонией. И эта территория постоянно находилась в центре войн, это территория конфликта. Мне кажется, для колумбийцев довольно естественно чувствовать, что в какой-то момент всё закончится.
Мне кажется, что европейцы больше живут с ощущением долгосрочной перспективы: они планируют будущее, у них для всего есть расписание. А в Латинской Америке, я бы сказала, мы больше живем в ощущении темпоральности, потому что нас могут убить, может начаться война — может произойти что угодно. Мы больше живём настоящим.
Буквально на прошлой неделе я была в Республике Алтай, и там тоже совершенно отличное от привычного мне отношение к природе. Некоторые люди там практикуют шаманизм. Для них каждая река и каждая гора имеет свой характер и дух и может пониматься как духовное существо.
Каро: Как красиво! Мне как раз было интересно, существует ли подобный подход в других частях мира, а не только у коренных народов Латинской Америки.
Лилит: В своём исследовании я тоже задавалась вопросом, откуда вообще берется это ощущение превосходства человека над природой, особенно в Европе. Конечно, это встречается по всему миру, но я особенно исследовала Европу.
И например, в греческой мифологии почти каждое природное явление объясняется через какого-то бога или человека. Для меня это тоже своего рода постнатурализм.
Почему текстиль был настолько важным медиумом для выставки?
Лилит: Прежде всего, мы хотели поговорить о текстильных отходах. Например, многие работы на выставке были созданы из переработанных материалов. Кроме того, была представлена работа коллектива «Štih iz leve / von links» [с левой стороны]. Они стремятся освободить традиционную текстильную вышивку от правой идеологии, чтобы переосмыслить это ремесло и вернуть «женский» ручной труд в художественный контекст. «Štih iz leve / von links» [с левой стороны] — антифашистский коллектив, что тоже важно в разговоре о природе, поскольку фашизм, как и, например, капитализм, является одной из главных причин возникновения постнатуральных гибридов.
При этом целью выставки никогда не было понять, как восстановить утраченное равновесие, поскольку мы не можем просто вернуть всё в прежнее состояние. Нам было важнее задуматься о том, как жить в изменившемся мире и как критически осваивать пространство, в котором мы теперь живём.
Концепция выставки была сформирована под влиянием общественного и политического экофеминистского движения, которое рассматривает расизм, бедность, сексизм и разрушение природы как взаимосвязанные проблемы. В патриархальном обществе одна и та же логика подавления используется для контроля над маргинализированными группами и Землёй. Философия этого движения предлагает строить с Землёй отношения, основанные на заботе и сотрудничестве.
Как вы работали с пространством? Было ли сложно работать в пространстве, которое не является белым кубом?
Лилит: Безусловно, это было сложно, особенно потому, что до начала всего процесса монтажа мы могли посетить пространство всего два раза. DAG один раз показали нам место, а потом мы снова пришли туда на открытие другой выставки.
Работать с таким большим пространством сложно, и было бы проще, если бы у нас была возможность провести там неделю или около того, потому что мы организовывали всё, практически не видя произведения в самом пространстве. А когда видишь их уже в пространстве, всё снова меняется. Поэтому нам пришлось быть гибкими.
Каро: Когда мы впервые увидели пространство, там была выставка живописи, и оно казалось таким маленьким! А когда мы приехали и увидели работы уже на месте, всё изменилось. Мы такие: «О боже, у нас так много пространства».
Конечно, мы понимали, что у нас много работ, и логистика всё время была сложной — в том числе из-за электричества и всего такого. Работать в пространстве типа Белый Куб в этом смысле проще, потому что у тебя есть размеры пространства, и ты можешь всё заранее попробовать и проверить. Кажется, мы меняли план выставки как минимум три раза.
Почему вы выбрали именно это пространство для выставки?
Лилит: Мы познакомились с DAG по рекомендации нашего профессора Стеф Хайдхойс. Это пространство было свободно, а его владельцы были очень приятными людьми и очень помогли нам. Конечно, мы платили аренду, но для такого огромного пространства это совсем небольшие деньги, и DAG с Клаартье очень доброжелательные. И в итоге было здорово получить именно это пространство, потому что оно соответствовало теме выставки. Счастливая случайность!
Вы скорее кураторский или художественный дуэт? Какие у вас дальнейшие планы?
Каро: Я думаю, мы — всё сразу. Может произойти что угодно! Мне кажется, важно иметь общие интересы и общую работу, но не менее важно просто сработаться и чувствовать, что вам хорошо вместе. В итоге это может быть кураторский дуэт, а может быть и создание художественных проектов. Или готовка!
Лилит: Точно!
У нас много идей, мы подаём заявки на финансирование, но нам приходится долго ждать ответов. Недавно мы также говорили о том, что происходит сейчас, когда природа становится юридическим лицом. Это интересное современное развитие дискурса, потому что речь идёт о попытке дать природе права, которые нельзя нарушить.
Это уже произошло с одной рекой: она была настолько загрязнена, что получила статус юридического лица и теперь может быть защищена в суде. Такое произошло в Колумбии, Новой Зеландии и Италии. А сейчас обсуждается возможность сделать то же самое с ледником в Австрии, потому что они тают настолько сильно — у нас ведь две недели было по 40 градусов.
Каро: Сейчас мы также работаем и подаёмся на гранты, потому что мы сделали выставку, наш первый проект, без финансирования. Мы очень этим гордимся, но, конечно, тяжело работать без денег. Ведь каждый заслуживает оплаты.
МНОГО СПОСОБОВ СЪЕСТЬ ГРАНАТ
За час до моего перформанса — открытие выставки. Я прячусь от своих друзей и воодушевленных посетителей на лавочке недалеко от подвала. С лицом, разукрашенным лиловыми синяками, пугаю редких прохожих. Мне нельзя раскрывать сценический образ, а моё закулисье – облитая всё ещё ярким весенним солнцем улица.
За пять минут до начала я раздеваюсь до трусов и майки. В подвале очень холодно и я дрожу. Подметая белыми носочками грязный бункерный пол, усаживаюсь на сатиновую черную простыню. Спиной, обращенной ко входу, чувствую приближающиеся шаги.
За десять минут до конца я претерпеваю вроде бы запланированные, но внезапные изменения. Мой образ поглощает меня, заставляя вгрызаться в суховатый кровавый гранат и бегать глазами по враждебно оценивающей аудитории. Я выискиваю знакомые лица и не узнаю их. Я ем гранат, разрезая его ножом. Сминаю простыню белыми носочками и пачкаю её уже вездесущей грязью. Я плююсь гранатовыми косточками и чувствую, что сок стекает по моим ногам, а липкие песчинки елозят по оголенным рукам. У меня не хватает сил выдерживать эту враждебность. Не хватает сил защищать гранат от тысячи лиц повернутых ко мне. Я успокаиваюсь. Выковыриваю зернышки пинцетом и ем, уже смущенно глядя в сотни глаз напротив.
Я разрезаю второй гранат, встаю и предлагаю ей гранатовое зернышко. Она испуганно смотрит на меня в ответ. Я ем гранатовое зернышко вместо нее. Я подхожу к нему. Он пытается понять, берет из моей руки гранатовое зернышко и съедает его. Так продолжается тысячу раз. И сто из них я ем гранатовое зерно, а девятьсот съедят они.
За секунду до конца раздается сигнал будильника. Я останавливаюсь. Гранат пуст. Я дрожу и чувствую, как сжаты мои ягодицы. Мне кажется, что еще чуть-чуть и я расплачусь. Знакомым сгенерированным голосом звучит мое стихотворение:
апокалипсис будет
цвета заката
цвета граната
вечно красивый
вечно проклятый
бегущий по лезвию
от пубертата
от демократов
к вечной любви пролетариАта
апокалипсис будет
в духе киберпанка
или нуара, в общем, даже неважно
весь смысл в том, чтобы опять скучать опять по прошлому
опять двадцать пять
ностальгия убьёт нас
любовно и нежно
мы вспомним Бога
нашу надежду
ещё живую
ещё танцующую
ещё не лежащую
под курткой
на Вокзальной улице
и когда мир придёт
к своему закату
мы того не заметим
мы будем рады
мы будем рады
отголоскам и проблескам
будем рады мы
яркому
горячему солнышку
Из личного архива художницы.
Рекомендации от Лилит и Каро
- Porta
Независимый культурный центр, Сан-Паулу - Im_Flieger Vienna
Свободное пространство и экспериментальная площадка для танца, перформанса и трансмедиального искусства - Javaneh Verein [Объединение Джаване]
Венский интернационалистский антифашистский феминистский коллектив
Литература, фильмы
- Астрид Нейманн, «Гидрофеминизм: или о становлении телом воды» (Hydrofeminism: Or, On Becoming a Body of Water). Laboratory for Aesthetics and Ecology [Лаборотория эстетики и экологии], 2018.
- «Танцующие тела, танцующий гендер: танец XX века с точки зрения гендерных исследований» (Dancing Bodies, Dancing Gender: Dance in the 20th Century from a Gender Studies Perspective), 1999.
- Кристофер Д. Стоун, «Должны ли деревья иметь право голоса?» (Should Trees Have Standing?). Основополагающее эссе, посвященное идее предоставления природным объектам права выступать в суде, 1972.
- Марисоль де ла Кадена, «Земные существа: экологии практик в Андах» (Earth Beings: Ecologies of Practice Across Andean Worlds), 2015.
- «Аватар: Легенда об Аанге» (Avatar: The Last Airbender) — анимационный сериал, 2005–2008.
- Дорин Мэсси, «Ландшафт как провокация: размышления о движущихся горах» (Landscape as a Provocation: Reflections on Moving Mountains), Journal of Material Culture [Журнал материальной культуры], 2006, т. 11, № 1–2, с. 33–48.
ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале журнала.
