Музей как живой организм: Давиде Куадрио о выставке Song Dong. Soul Out

23 октября 2026 года туринский MAO Museo d’Arte Orientale открывает Song Dong. Soul Out, первую персональную выставку Сун Дуна в Италии. Проект, созданный специально для музея, курируют Ли Чжэньхуа и Давиде Куадрио при участии Франчески Филисетти и Ребекки Риччи. Он охватывает весь MAO и вступает в диалог с его коллекциями и исторической архитектурой Палаццо Маццони, объединяя более трех десятилетий практики художника.

ST.ART поговорил с директором MAO и со-куратором выставки Давиде Куадрио о музее как живом организме, обновлении китайских залов, инсталляции Waste Not, участии жителей Турина в создании Borrow Light и ограниченности географических ярлыков в глобальной истории искусства..

Выставка Song Dong. Soul Out объединяет более тридцати лет художественной практики Сун Дуна. Как вы подошли к ее созданию?

Эта выставка представляет собой портрет художника. Точнее, музей становится его телом и душой. Каждая работа превращается в орган, действие, чувство, высказывание. Это не просто выставка, а завершение трансформации самой функции музея: MAO становится материей, студией и материалом для преобразования.

Таким образом, перед нами не временная выставка, событие или активация, а новый язык, который по-другому утверждает ценность музейной практики. В этом смысле Soul Out является программным высказыванием. Практика Сун Дуна входит в музейное пространство и меняет его так, что между новыми представленными работами и коллекцией не остается ни физического, ни концептуального разрыва. Даже архитектура становится частью этого необычайного сдвига восприятия.

Что для вас означает название Soul Out и как оно определяет восприятие выставки?

Выставка выросла из подхода к созданию экспозиций, который мы развивали в MAO, а до этого в Aurora Museum в Шанхае: мы соединяем современность и предметы прошлого в едином пространственно-временном континууме.

Идея Soul Out возникла в процессе обновления китайских залов музея. В них представлены главным образом погребальные предметы эпох от Хань до Тан, а также отдельные объекты доисторического периода. Мы исходили из того, что это скорее культурные объекты, чем произведения изящного искусства в современном понимании, и что многие из них были протоиндустриальными предметами с ритуальными значениями и функциями.

Мы создали команду и своего рода исследовательский центр вместе с Лаурой Виго и Брайаном Юэ, а также пригласили двух художниц, чьи практики находятся на пересечении разных дисциплин, Сиссель Толаас и Галу Поррас-Ким. Вместе команда воссоздала пространство, которое физически воплощает представление о гробнице как о сакральном, ритуальном и эмоциональном месте между живыми и мертвыми. Войти в новые китайские залы значит войти в пространство повествования, где артефакты освобождаются от привычных прочтений и переоцениваются через свои метафорические значения, обретая универсальный смысл за пределами географии и времени.

Именно поэтому мне естественным образом вспомнилась инсталляция Сун Дуна. Мы поняли, что эта работа является необходимым связующим звеном, способным сделать Made in China, так отныне будет называться китайская коллекция, полностью современной. Waste Not представляет собой оду человеческой одержимости обладанием вещами, которые превращаются в эмоциональные и духовные объекты. Более 10 000 предметов собрала мать Сун Дуна Чжао Сянъюань. Впервые работа была представлена в 2005 году как коллективный семейный ритуал после смерти отца художника. Теперь, когда не стало и его матери, каждое новое развертывание инсталляции становится жестом уважения и любви к человеку, ушедшему в иной мир. От этой инсталляции выставка расширяется на музей, коллекцию и город Турин.

Какие идеи или внутренние противоречия в работах Сун Дуна оказались для вас особенно важны при подготовке выставки?

Даосский принцип цикличности времени, алхимические и магические взаимодействия внутри жизни, а также изначально социальная природа человека.

Как выставка взаимодействует с конкретным контекстом MAO и с его аудиторией в Турине?

Как я уже говорил, выставка становится кульминацией нашей работы над тем, чтобы превратить экспозицию в инструмент трансформации самого музея и одновременно в преобразующий опыт для публики.

Работа Borrow Light, созданная при участии жителей Турина, уже дала необычайный результат: между музеем и его аудиторией возникли отношения доверия. В мае 2026 года мы попросили горожан одолжить музею светильники, которыми они больше не пользуются, для художественной работы, название и автор которой тогда еще не раскрывались. Инициатива быстро получила широкий отклик, и за несколько дней мы собрали все необходимое количество светильников. Поэтому одна из центральных частей выставки представляет собой инсталляцию, созданную в Турине и вместе с Турином.

Какие новые отношения возникли между работами Сун Дуна, пространствами музея и его историческими коллекциями?

Как я уже говорил, между этими тремя элементами нет иерархии. Пространство, коллекция и работы Сун Дуна становятся частями единого повествования, которое создает поля значений, эмоциональные отголоски, альтернативные истории и, прежде всего, вопросы.

Это вопросы о человеческих отношениях и их ценности, об актуальности современного музея и его коллекций, о значении музеев как общественных пространств, где можно размышлять и переживать эмоциональный опыт. Но важнее всего способность музея предлагать множество ответов и освобождать наш критический взгляд на то, что мы называем жизнью.

Как работа над этой выставкой повлияла на ваше представление о роли современного искусства в музее, посвященном искусству Азии?

Это важная часть исследования, которое мы ведем в музее. Речь идет не столько о современном искусстве, сколько о самой идее современного музея: о включении культурного производства в непрерывное настоящее. Каждый артефакт когда-то был современным.

Работа с живущими сегодня художниками позволяет заново обратиться к прошлому как к возможности объяснить настоящее. Художники умеют делать это удивительно точно.

Вы много работали в Европе и Азии. Как сегодня, на ваш взгляд, выстраивается разговор о китайском современном искусстве в европейских институциях?

Я думаю, нам необходимо выйти за пределы определения художников по географическому признаку. Что вообще означает «китайское современное искусство» в условиях глобального Китая? Гораздо больше меня интересует поиск нового языка для разговора о незападном искусстве.

Право переписывать глобальную историю искусства должны вернуть себе художники, родившиеся в разных контекстах и в течение жизни сформировавшие гибридные идентичности. Люди, которых сформировали глобальный Китай, глобальная Азия или, точнее, глобальная Евразия, прекрасно понимают, что разделение на Восток и Запад сконструировано и, в сущности, лишено смысла.

Меня интересует культурная работа, которая строится на диалоге и связях. Мир возник благодаря встречам и взаимопроникновению. Мне нравится идея нечистоты. Именно культурная нечистота делает художественное творчество непредсказуемым и потому таким человечным.

Какие вопросы, по-вашему, выставка Song Dong. Soul Out должна оставить у посетителей?

Я хотел бы, чтобы посетители ушли с множеством вопросов. Не мне определять, какими именно. Роль музея не в том, чтобы давать ответы или вести людей к упрощениям. Его задача в том, чтобы пробуждать их нелинейными способами.

Слишком многие стремятся унифицировать сообщения, оставляя людей оцепеневшими и зависимыми от готовых указаний. Свобода заключается в том, чтобы мыслить вне заданных рамок и в конечном счете укреплять нашу способность чувствовать и эмоционально переживать опыт.

ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале журнала.