Право на хрупкость

На Cosmoscow галерея «Голос» покажет сольный проект Юлии Агеносовой «Осторожно! Хрупкое». Прорезанный холст, прозрачный пластик и исчезающая тень становятся здесь способом говорить об утрате и необратимости перемен. ST.ART поговорил с основательницей и куратором галереи «Голос» Марией Майоровой о риске моностенда, искусстве, которое не обязано успокаивать, и переходе от работы с культурной средой Калуги к собственной галерейной программе.

В этом году галерея «Голос» представляет на Cosmoscow сольный проект Юлии Агеносовой «Осторожно! Хрупкое». Из чего возникла его идея и почему именно этот проект показался вам важным для ярмарки сейчас?

Сольный стенд – совершенно безжалостный формат. Ты делаешь ставку на одно имя, вкладываешь в него значительные ресурсы и лишаешь себя возможности распределить риски между несколькими художниками. На ярмарке, где продажи имеют важное значение, это довольно серьёзная ставка.

Но именно поэтому моностенд – ещё и честный способ показать, насколько ты действительно веришь в художника. Он позволяет не распылять внимание, а увидеть практику целиком – её внутреннюю логику, связи и развитие.

С Юлией мы работаем больше десяти лет и уже не впервые представляем её на Cosmoscow в этом формате. «Осторожно! Хрупкое» выросло из её многолетнего интереса к следу и поверхности, но здесь этот формальный принцип становится содержательной основой проекта: любой след означает изменение, после которого уже невозможно вернуться в исходное состояние.

Юлия говорит о нашем времени как о периоде «безумной турбулентности» – и это ещё довольно мягкое определение. Локальные войны, которые могут перерасти в глобальные, вирусы, уносящие миллионы жизней, искусственный интеллект, меняющий сложившуюся экосистему человечества, – всё это заставляет по-новому смотреть на хрупкость человеческой жизни и жизни на Земле вообще.

Есть и более парадоксальная причина показывать такой проект сейчас. Современное общество заметно устало от сложности. Мы ежедневно живём внутри процессов, требующих внимания, решений и эмоционального ресурса, поэтому вполне понятно желание хотя бы в искусстве получить немного радости и лёгкости. Эскапизм – вполне естественная реакция на перегруженную реальность.

Но я не думаю, что искусство обязано становиться ещё одной формой анестезии. Мне кажется, оно должно немного дёргать за ниточки – возвращать нас к тому, от чего мы довольно успешно отворачиваемся.

Поэтому мы не боимся выходить на рынок с проектом, который требует от зрителя некоторого интеллектуального и эмоционального усилия. Если уж рисковать на ярмарке, то хотя бы осмысленно.

Что именно оказывается «хрупким» внутри проекта: материал, человеческое состояние, отношения с окружающим миром или сама возможность сохранить что-либо неизменным?

Всё сразу, но прежде всего человеческая жизнь и наше самоуверенное желание считать её устойчивой.

Материал здесь напрямую связан с содержанием. Юлия использует хрупкий ПЭТ, стекло, керамику. Даже то, что обычно кажется достаточно прочным, подвергается испытанию: холст режется насквозь, превращаясь в поверхность с зияющими отверстиями-шрамами. Печать сухой иглой на полупрозрачной папирусной бумаге настолько тонка, что изображение кажется способным раствориться прямо на глазах.

Это важная особенность её метода: материал не иллюстрирует идею, а сам оказывается внутри неё.

Есть в проекте и довольно жёсткий разговор о конечности – смерти, утрате, памяти, невозможности что-либо сохранить неизменным. Это темы, которые современный зритель не всегда хочет обсуждать. У него и без того достаточно поводов для тревоги, а иногда хочется просто посмотреть на красивое искусство и пойти выпить игристого.

Я это прекрасно понимаю. Но искусство не обязано бережно поддерживать наше стремление ничего лишнего не чувствовать. Если работа способна задеть, нарушить внутреннее равновесие, заставить задержаться на мысли, которую хотелось бы поскорее от себя отодвинуть, – в этом и есть её ценность.

Как будет устроен стенд галереи и какую последовательность знакомства с работами вы предлагаете зрителю? На какие детали особенно важно обратить внимание?

Мы собрали стенд как последовательность состояний: от очень материального и почти бытового к тому, что постепенно становится неуловимым.

Входной точкой становится «Озеро» – ванна за прозрачной пластиковой занавесью. В ней пучок волос через секунду уйдёт в водоотвод навсегда. Это предельно простой бытовой образ, но именно его прямолинейность работает особенно сильно. Он буквально символизирует уходящий миг нашей жизни – тот самый, который происходит сейчас, пока мы смотрим на эту работу и разговариваем о ней.

Дальше взгляд переходит к крупноформатной живописи с прорезанным холстом, керамической «Памяти», напоминающей одновременно камень и погребальную урну, затем к графике и работам на прозрачном пластике.

Здесь особенно важна тень. Изображение отбрасывает её на стену, и в какой-то момент возникает ощущение, что именно тень – самое важное в работе. При этом она зависит от источника света и может измениться или исчезнуть в любой момент.

Поэтому стенд лучше смотреть в движении и с разной дистанции. Издалека считывается общая конструкция, вблизи – фактура, царапины, разрезы, прозрачность, печатный след. Мы сознательно не стали снабжать зрителя инструкцией по эксплуатации современного искусства.

Вы работаете с Юлией Агеносовой уже много лет. Как менялся её художественный язык за это время и что нового проект «Осторожно! Хрупкое» открывает в её практике?

Юлия последовательно исследует возможность оставить след на поверхности. Это её устойчивый художественный принцип, который она проверяет на самых разных материалах: холсте, металле, бумаге, керамике, пластике. След можно процарапать, напечатать, стереть, прорезать – и каждый раз материал меняет характер высказывания.

Мне нравится эта последовательность. Художнику не приходится для каждого нового проекта изобретать новый визуальный аттракцион, чтобы доказать собственное развитие.

При этом за годы работы её язык стал заметно пространственнее. Юлия мыслит не только отдельным произведением, но и отношениями между объектами, поверхностью и архитектурой. В новом проекте «Осторожно! Хрупкое» живопись, графика, объекты и прозрачный пластик существуют как части одной системы.

Ещё одно важное изменение – всё большая сдержанность. Юлия не объясняет зрителю, что именно он должен почувствовать, и не подсказывает правильную интерпретацию. Она достаточно уверена в собственном языке, чтобы оставить место для чужого опыта.

Для меня это признак зрелой позиции художника: когда уже не нужно увеличивать громкость, чтобы тебя услышали.

В 2025 году завершил работу калужский проект – Центр современного искусства Pro Art’s, сооснователем и руководителем которого вы были. В том же году вы создали галерею «Голос». Что стало поводом для этого перехода и что из прежнего профессионального опыта вы перенесли в новый проект?

То, что галерея «Голос» стала продолжением Pro Art’s, как многие считают, – не совсем верно, точнее, верно лишь отчасти. Скорее, это следующий проект после завершения его работы. Pro Art’s был самостоятельной мультидисциплинарной институцией, которую мы создавали вместе с партнёрами: выставки, спектакли, образовательные и лекционные программы. Моё внимание как исполнительного директора распределялось между очень разными направлениями: командами, бюджетами, производством, партнёрствами, организацией всей этой довольно сложной конструкции. На собственно кураторскую работу времени оставалось меньше, чем мне хотелось.

При этом мы почти десять лет формировали в Калуге среду вокруг современного искусства: привозили разных художников, показывали разные медиумы и художественные подходы, работали с аудиторией, которой во многом ещё предстояло стать аудиторией современного искусства. Это был прежде всего опыт работы с культурной средой.

После завершения Pro Art’s мне захотелось сознательно сузить профессиональную оптику и вернуться к тому, что мне ближе всего как куратору и искусствоведу: непосредственно к художникам, художественным практикам и долгосрочной работе с ними. Так появилась галерея «Голос».

Из прежнего опыта мне было важно сохранить главное – серьёзное отношение к искусству, внимание к контексту и кураторскую оптику. Галерейная модель позволяет не распределять внимание между десятком жанров и сотнями организационных задач, а гораздо точнее фокусироваться на художниках и проектах, с которыми хочу работать, – на выставках, ярмарках, взаимодействии с коллекционерами, продажах, профессиональном развитии. Всё это теперь складывается в одну долгосрочную стратегию.

Коммерческую составляющую я не считаю чем-то, что нужно прятать за кураторскими формулировками. Хорошее произведение может одновременно быть важной частью художественного высказывания и объектом продажи. Задача галереи – найти для него своего зрителя и коллекционера, не упрощая при этом само искусство.

В Pro Art’s мы практически не думали о продажах: несмотря на почти десятилетнюю работу, полноценного арт-рынка в Калуге так и не возникло. Поэтому «Голос» для меня – не Pro Art’s в другом формате, а возможность после большого институционального опыта наконец заниматься тем, ради чего всё это, собственно, и затевалось, – искусством.

Может ли региональная идентичность сегодня быть преимуществом для галереи на московской арт-сцене? Как опыт работы в Калуге влияет на выбор художников, проектов и устройство вашей программы?

Да, но я бы не превращала региональность в маркетинговый ярлык. Галерея «Голос» выросла в Калуге, но наша программа никогда не строилась исключительно на региональной сцене, иначе в скором времени пришлось бы выставлять друг друга.

При этом опыт работы в регионе действительно стал профессиональным преимуществом. Когда ты создаёшь институцию в городе без плотной инфраструктуры современного искусства, тебе приходится самостоятельно собирать вокруг проекта всё с нуля: контекст, аудиторию, партнёрства, финансирование, а также аргументы, зачем всё это вообще нужно.

Такой опыт хорошо избавляет от зависимости от готовых координат. Ты учишься лучше понимать собственную мотивацию, зачем показываешь именно этого художника, что в его практике действительно важно и почему на это стоит потратить своё время.

Сегодня география для меня не имеет значения. Я смотрю на качество и внутреннюю логику практики, на её потенциал и на то, есть ли за отдельной хорошей работой серьёзный художественный процесс.

Поэтому региональный опыт – скорее не идентичность, а школа самостоятельности. Мы научились работать там, где готовой инфраструктуры не было, а теперь переносим этот опыт в гораздо более плотную московскую среду.

Мне кажется, что это неплохая позиция для галереи: способность не слишком нервничать по поводу того, что сейчас считается правильным, и позволять себе делать то, во что действительно веришь.

ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале.