Положение: на ножках

До 19 июля в павильоне парка «Новая Голландия» проходит выставка «На ножках» под кураторством целого оргкомитета (Александры Паперно, Кирилла Маевского, Сергея Фофанова). Этот проект в чуть измененном виде привезли из Казани, где он показывался в Центре современной культуры «Смена» с декабря 2025 по февраль 2026 года. В дальнейшем выставка отправится во Владивосток, останавливаясь по дороге в других городах.

Идея проекта родилась в период пандемии COVID-19 у художницы Александры Паперно, которая ощутила тяжесть локдауна в мегаполисе. Поэтому она нашла и приобрела дом 1860 года постройки с садом в Коломне, куда вскоре переехала с семьей. Непростая реставрация старого здания как раз и вдохновила ее на выставку. Обсуждая с предполагаемым сокуратором, художницей Светой Шуваевой (она позже ушла из проекта), перипетии бытования жилья в России, Паперно обнаружила завораживающий мотив, переходящий из одной исторической эпохи в другую – ножки.

От избушки Бабы-яги их беседы пришли к советскому модернизму, где у некоторых домов, в том числе знаковых и имеющих историческую ценность, внезапно отрастали нижние конечности. Тут же вспоминались разного рода хозяйственные постройки, ножки которых делались, чтобы не допустить проникновения диких животных или подтопления, а также проекты русского авангарда и зарубежных звездных архитекторов. Строения с такой особенностью показались Паперно и Шуваевой идеальной метафорой переходного пространства – портала, соединяющего разные миры: небо и землю, быль и небыль, жизнь и смерть.

И вот еще немного информации из интервью Александры для сайта «Смены»: «Света предложила сделать вместе выставку, а я предложила тему. Но тогда вихрь истории распорядился иначе – Света уехала учиться ткачеству в Линц, а я продолжила копаться в довольно тревожных отношениях человека и места, совершив благодаря исследовательскому гранту музея “Гараж” ряд увлекательных путешествий по краям нашей необъятной родины». Собственно, эти изыскания (а вместе с тем и выставка) стали основой для книги Паперно, которая скоро должна выйти.

В экспозиции выставки образ ножек обыгрывался по-разному. Самым с виду незамысловатым проектом казалась серия фотографий и инсталляций под общим названием «Положение вещей» (1991). Ее автор, художница Мария Серебрякова, подрисовала ножки домикам на старых найденных черно-белых снимках. Что касается инсталляций, там пейзажные фотографии были словно поставлены на ходули. Выходило, что проект Серебряковой самым непосредственным и буквальным образом воплощал образ, лежащий в основе выставки. Мало того, в Казани, например, входящих в зал зрителей первыми встречали как раз ее фотографии. Также сразу обращали на себя внимание разбросанные по залу высокие инсталляции Серебряковой – а рассматривать их лучше как раз издалека. В Санкт-Петербурге работы художницы также расположены при входе, на видном месте.

*** 

Проект «Положение вещей» впервые был показан в галерее «Школа» в мае 1991 года как цельная выставка. Владелица площадки Ирина Меглинская вспоминала об этом так: «Я открывала фотографическую галерею, и “Школу” называли первой фотогалереей, но по сути это была галерея современного искусства, выставляющая художественные жесты, упакованные в фотографическую оболочку. Галерея, где художники использовали фотографию только как технологию. Так исторически сложилось. Уже вторую выставку я сделала со своей подругой Машей Серебряковой, и за полгода меня унесло из фотографии в современное искусство» (Реконструкция. 1990–2000. Каталог выставки. М.: «Гараж», Artguide Editions, 2013. Т. 1. С. 34). Получается, что домики и пейзажи на ножках действительно сыграли роль переходного пространства.

С другого аспекта транзитивности начинала свой текст к той выставке известный арт-критик и историк искусства Екатерина Деготь: «В инсталляции действие разворачивается в двух пространствах: внутри фотографии как мира, к которому художник добавил некоторые детали, и в пространстве физической реальности, куда сама фотография введена в качестве детали, предмета». Дальше она добавляла, что, заполучив конечности, «дом “отклеивается” от фона и повисает на сваях, отрываясь также и от земли, и в этой почве, уходящей из-под ног, есть нечто головокружительное. В плоскую фотографию каким-то образом вдувается пространство». Наконец, Деготь делала любопытное замечание: «отпечатки взяты сознательно неактуальные, старые, что возвращает фотографию к ее природе образа прошлого, к чистоте ее “понятия”; отпечатки, не представительствующие ни за что, кроме реальности как таковой и данной целиком. Результат здесь порождается не самой фотографией, а жестом ее нарушения, который и делает искусство искусством, а реальность – реальностью» (Реконструкция. 1990–2000. Каталог выставки. М.: «Гараж», Artguide Editions, 2014. Т. 2. С. 84).

Если развивать мысль Деготь, оказывается, что в данной истории сами снимки становятся пресловутыми ножками, на которых весь проект перебегает из фотографии в искусство, из реальности в мир воображения, туда – обратно, и так до бесконечности. Эти перемещения создают завихрения, которые кружат и гремят внутри и вокруг этой серии Серебряковой, хотя с виду в них совершенно ничего не происходит: только унылые, ветхие домишки да серый призрачный пейзаж.

Почти два десятилетия спустя Деготь определит сферу деятельности Серебряковой (в компании с Ольгой Чернышевой и Анатолием Журавлевым, тоже активно применявшими фотографию) как «область чистой эстетики». Там, по словам арт-критика, использование снимков «не несет никаких идеологических коннотаций» (Реконструкция. 1990–2000. Каталог выставки. М.: «Гараж», Artguide Editions, 2013. Т. 1. С. 132). И вдруг оказывается, без всякой политики и социалочки, на чистом драйве искусства и, конечно, на ножках проект «Положение вещей» производит мощнейшее и, главное, ощутимое воздействие.

***

Помимо произведений Серебряковой, в экспозицию вошли работы Владимира Архипова, Кирилла Глущенко, Маши Годованной, Константина Звездочетова, Аминадава Каневского, Миши Ле Жень, Александры Паперно, Евгения Юфита. (В казанской итерации проекта была еще Ляля Кузнецова, чьи фотографии не включили в выпуск, реализованный в «Новой Голландии», но кочующая выставка предполагает изменения.)

Так, Юфит представлен крупноформатной живописью. Триптих «Яйцо» (2015), созданный художником за год до смерти, взят в оборот в связи со все тем же образом ножек: тот, кто вылупится из титульного объекта, должен сразу на них встать – и, вероятно, побежать. А от Юфита можно ожидать, что из-под скорлупы яйца на центральной части триптиха в итоге вылупится вовсе не цыпленок, а, допустим, избушка Бабы-яги или что похлеще. Тем более скорлупа тут – это колючая проволока, а под ней бьются и кусаются какие-то люди-окорочка. Ножки в одном из яиц тоже изображены. С картиной «Оттепель» (2008) ситуация не столь очевидна: та же мрачная образность, цепи, ветви, пожирающая друг друга органика. Однако с оборотной стороны холста, за подрамником – а картину экспонируют так, чтобы это было видно, – зияет надпись огромными буквами: «ОТТЕПЕЛЬ». Собственно, видимо, благодаря этому слову работа и попала в проект. Один из соорганизаторов выставки Кирилл Маевский только и делает, что устраивает выставки оттепельного дизайна, графики и т.д. – в «Смене», Центре Вознесенского, Ельцин Центре, Национальной библиотеке Республики Татарстан и много где еще (сейчас, например, первая часть серии проектов «Другая Оттепель» идет в приморском Музее имени Арсеньева). Он не скрывает, что его по-детски взбудоражила именно эта надпись. С другой стороны, многозначительный сюжет про ножки здесь как раз подходит, так как оттепельная культура породила вал путеводителей по Советскому Союзу, даже, парадоксальным образом, по закрытым в тот момент территориям.

Сама Паперно решила показать на выставке работы с повторяющимися паттернами – простыми, но способными запутать (серия «На ножках», 2021–2025). Тут есть и развертка карты мира, и птицы-галочки в облаках, и буквы «ы» среди ромбов, и виселицы, и схематичные уши. Особенно хороша картина с палитрами-кувшинками, которые также напоминают узор хаки на спецодежде. Художница определяет эти работы как примеры обоев для дома на ножках. С одной стороны, такие дизайны, разработанные в рамках серии, можно считать вполне утилитарными, но, с другой, в них, как и в реальные советские обои, легко всмотреться и провалиться (а потом уж не вернуться). В Казани их было шесть, а в петербургской версии выставки количество моделей увеличилось.

У Звездочетова на выставку взяли фирменно хулиганские работы 1970–1990-х, со смертоубийством в духе мыльной оперы, психоделом и бытовым абсурдом. Вот уж кому риторика русской сказки, со всеми этими рожками да ножками, крайне близка! Звездочетов буквально любой сюжет переводит на язык советской городской мифологии. Ему вторит Каневский, автор рекламного плаката для «Аэрофлота» 1956 года: у него ножки, причем в аккуратных летних ботинках и шортах, обретают одновременно солнце и самолет.

***

На ножках не только стоят – на них поворачиваются и ходят. Иногда довольно далеко. Зачем, например, нижние конечности позднесоветскому брутализму? Дома то ли шагают вперед к победе коммунизма, то ли убегают от лицемерия реального социализма. Интерпретация зависит от взглядов наблюдателя. Ясно одно: ножки позволяют перемещаться во времени и пространстве. Они протаптывают маршруты в странных, сложноопределимых координатах культуры и истории.

Мария Серебрякова с помощью пририсованных ножек и приколоченных ходулей делает шаткой ту самую сущность, которую вынесла в название проекта. Художница подвергает сомнению именно положение вещей. Выставка Серебряковой перепрыгивает четверть века и становится частью выставки сегодняшней, разрастается по пространству последней и симбиотично сосуществует.

Выставка, придуманная Александрой Паперно и приросшая большой командой, на своих ножках уже одолела полторы тысячи километров и планирует прошагать еще около десяти тысяч на Восток.

ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале.