В социальном арт-пространстве Linda de La открылось несколько выставок под кураторством основательницы центра Линды, Сони Морозиковой и Петра Багрова. Объединяющей темой выставочной программы стали феномен травматического детства и инструменты психологической самотерапии.
Евгений Наумов размышляет о том, как психологический дискурс проникает в область современного искусства.
Когда окружающая реальность начинает выглядеть как-то уже слишком угрожающей, что остаётся простому слабому человеку? Забиться в уголок, спрятать лицо в ладонях, мысленно вернуться в детство, когда мир казался проще и ярче, а самой страшной проблемой была каша с комочками.
Возвести из детства защитный кордон — и пусть он будет построен из необработанных занозистых досок, пыльного покрывала и старой одежды — такое уж у нас было детство. Оно сформировало нас, легло в фундамент нашей личности и до сих пор остаётся одним из светлых пятен биографии.
Но в юности могут случиться события, которые оставляют глубокие шрамы в ещё неокрепшем сознании. Новый сезон выставок в арт-пространстве Linda de La посвящён такому травматическому детству. Основой программы стали инсталляции создательницы центра «детская спальня» и «взрослая спальня», в которых она скрыла признаки вытесненных страхов и непрожитой боли.
Картины, изображающие отвернувшихся к кроваво-красной стене, замкнутых в собственных мыслях детей, вызывают у зрителя гнетущее чувство тревоги, которое только усиливается странными портретами взрослых. Ранние травмы не проходят бесследно: со временем они перерастают в комплексы, которые диктуют нам, как жить во взрослом возрасте.
Тотальное недоверие к миру, нелюбовь к себе и неумение общаться — это лишь «шрамы» на месте старых ран, нанесённых слишком суровой реальностью.
© Фото: Евгений Наумов
Искусство в таких случаях становится формой самопознания и самотерапии как для художника, так и для зрителя. Выставка «Отклик: память | Отклик physikos» в пространстве Linda de La оставлена анонимной: кураторы поступили так для того, чтобы посетитель выставки вступил в сотворчество с художниками и погрузился в собственный анализ работ, не отвлекаясь на имена и названия.
Многие работы здесь могут показаться наивными, будто бы их действительно создали дети, но этот простой визуальный язык помогает лучше понять послание авторов, их болезненный опыт, вызванный одиночеством, неприятием собственного тела и бессилием перед внешним миром.
Искусство позволяет художнику вступить в диалог со своим бессознательным, вернуться в прошлое, чтобы прожить его заново в безопасной обстановке. В своей фундаментальной работе «Тело помнит всё» доктор Ван дер Колк делает предположение, что травматические воспоминания хранятся в мозге в виде визуальных образов и телесных ощущений.
Эти «отпечатки» локализованы в лимбической системе, и творчество помогает активировать их, переработать и интегрировать в сознательный опыт. Выставка «Он живой и светится» посвящена детским способам справляться с этим миром. Когда ребёнок рисует, лепит, повторяет какие-то простые движения, наблюдая за результатом, собирает и сортирует какие-то простейшие предметы — он познаёт мир и самого себя.
Для взрослого человека возврат к детским практикам может быть полезен тем, что возвращает удовольствие от чистого действия, от творчества ради самого процесса. Травма заставляет человека быть зажатым и гипербдительным. Искусство учит доверять своей руке и случаю.
Работа Марины Грековой из серии «Язык памяти» представляет собой сшитое из прямоугольных лоскутов полотно. Часть ткани окрашена случайными потёками цвета сепии, другая представляет собой цианотипии деревенских пейзажей. Вместе эти фрагменты образуют метафору влияния осознанных решений и случайностей на человеческую жизнь.
Художница принимает и то и другое и с помощью монотонного физического труда, символизирующего длительную внутреннюю психологическую работу, создаёт собственную биографию.
Световой триптих Виктории Гуровой возвращает зрителя в состояние ребёнка и одновременно предоставляет ему полный контроль над ситуацией в семье. Отключая и включая лампочку в лайтбоксах, он возвращает на метафорический экран собственного сознания фигуры отца, матери и маленького себя. Для ребёнка момент осознания «Я это сделал!» становится точкой рождения его личности и веры в собственные силы и адекватной самооценки во взрослом возрасте. Эта чистая радость от того, что мир откликается на его действия, превращает каждое маленькое достижение в фундамент будущей уверенности и самостоятельности, мотивирует его исследовать и преображать реальность вокруг себя.
Однако дети не всемогущи и очень быстро понимают, что не в силах повлиять на родителей. Световые панно Виктории Гуровой можно интерпретировать как визуализацию механизма вытеснения травматических воспоминаний или, наоборот, как попытку создать приятные события прошлого хотя бы в воображении, вернуть утраченные фигуры любящих взрослых.
Травма лишает человека контроля. В искусстве же автор — полноправный хозяин своего мира, и это возвращает ему чувство власти над собственной жизнью. И когда поток эмоций становится слишком сильным, выплёскивается наружу и требует внешнего носителя, искусство выступает как контейнер: оно позволяет вынести непереносимую боль изнутри вовне, объективировать её.
Используя символический язык, художник передаёт чувства, для которых у него нет слов, так что зритель может считать и сопереживать ему. Визуализация даёт и самому художнику возможность «увидеть» свою боль со стороны, что является первым шагом к признанию того, что событие произошло, но оно больше не определяет человека целиком.
Искусство, как и воспоминания о детстве, становится в этом проекте метафорическим шалашом, где современный человек может укрыться от личных или социальных проблем, спокойно выдохнуть и набраться сил для решения того, что может быть решено. Искусство создаёт ту безопасную зону, где автор сам устанавливает законы физики и морали, обретая долгожданное чувство защищённости. И хотя подавляющее большинство участвующих в выставках в залах Linda de La относятся к институциализированным художникам, их произведения можно рассматривать в контексте арт-терапии.
Сам арт-центр позиционирует себя как гибридное пространство, соединяющее современное искусство и психологические практики, активно вовлекая зрителя в процесс переосмысления и самостоятельного творчества.
Сегодня арт-терапия активно интегрируется в популярные практики саморазвития как мощный инструмент по поиску аутентичности и «распаковки» внутреннего потенциала. Эзотерически настроенные искатели смыслов используют творчество для развития креативного мышления и эмоционального интеллекта, превращая процесс создания арт-объекта в глубокую медитацию. Это делает искусство доступным мостом между повседневной эффективностью и глубоким пониманием своего предназначения.
С одной стороны, многим профессионалам от искусства арт-терапия кажется чем-то побочным, недостаточно мастеровитым или концептуальным, недостойной причисления к высокой культуре самодеятельностью.
С другой — менее искушённого зрителя такие работы могут заинтересовать своей искренностью, непосредственностью и понятной символической программой. Возможно, это тот случай, когда вердикт «я тоже так могу» не отталкивает, а вдохновляет.
ST.ART на каждый день: внеочередные материалы и заметки из сферы культуры — в телеграм канале.
