Фотография как художественный медиум бескомпромиссно прогремела в СНГ и Европе в начале XX века, став одним из основных визуальных фреймов для футуристического исследования. Все мы наизусть знаем избитую формулу «фотография = творческая власть над реальностью и натурализмом» – формулу, возникшую на сломе времени, называемом модерн. Уже упомянутые футуристы использовали ставшую доступной в начале XX века фотографию, чтобы отречься от привычной визуальной идеи репрезентации и «похожести» искусства на реальность: в момент, когда появился медиум, способный копировать реальность за долю секунды (не считая проявки), потребность в классической репликации окружающего мира на холсте пропала, зато вместо нее появилось пространство для новой образности. Образность фотографии как классического исторического жанра в искусстве – это прежде всего поиск абстрактных чувств и метафизических форм через возможность зафиксировать настоящий, объективизированный мир – и через манипуляцию кадром (то есть художественной рамкой) придать ему новую субъективность. Помочь взгляду художника быть явным через переложение фотокамерной прямоугольности на слишком масштабный энвайронмент.
Но фотография в искусстве была забыта так же легко и быстро, как была возведена на пьедестал. То ли новые способы редактирования сделали её не заслуживающей доверия обывателя, то ли её излишняя доступность в диджитал-сфере приуменьшила её уникальность как искусства в его элитарном свойстве, то ли перформативные практики и кинематограф слишком эффективно аппроприировали её под банальную цель зафиксировать что-то более важное и «продуктивное» – фотография как самостоятельный медиум колоссально удешевела и перешла в статус нехудожественной активности для каждого. Современный человек ограничивается коротким списком неотъемлемых свойств: он просыпается, чистит зубы, пьёт кофе, читает новости, задаёт ИИ глупые вопросы и – фотографирует. А фотография в XXI веке неуютно жмётся в уголке и переживает кризис, решения которого искать никто из арт-элиты особо не хочет.
Зато решения ищут независимые, локальные фотографы. Вадим Дашковский, фотограф из Белоруссии, обращается к банализации фотографии с принятием, придавая видимость её простоте как свойству, имеющему право на свое пространство в художественной среде, а не заслуживающему едкой снисходительности. Любой «ценитель»-искусствовед, впервые увидевший его серые, бессобытийные фотографии кадрированных пространств, больше напоминающие фотки с отпуска на айфон «для мамы», невольно (и недовольно) фыркнет: «Как такую фотографию вообще можно считать искусством?» Не буду кривить душой, такой была и моя первая реакция на творчество Дашковского. И вдруг, спустя несколько секунд, меня поразило осознание того, что со мной сделал художник: он взял в свои руки моё обобщённое, плоское в своей массовости восприятие современного искусства как чего-то автоматически яркого, ломающегося под тяжестью собственной оригинальности – и направил его против меня самой же. Вадим Дашковский безаппеляционно срывает со своей аудитории титулы интеллигенции, арт-критиков, критиков диванных «я могу так же» и обычных потребителей медиа, избалованных своей же жадностью до зрелищности. Его серия «Другие пространства» (Other Spaces) – это работы, максимально приближённые к ежедневному фотографическому опыту обывателя, которые не просто заново прокладывают медиуму фотографии путь в элитарный вакуум галерей, но и заставляют зрителя посмотреть на себя в зеркало и столкнуться с собственным взаимоотношением с обыденным. Исследуя эмоциональные оттенки общественных интерьеров и те тихие моменты, которые разворачиваются внутри них, Дашковский перекликается своим творчеством с ситуционизмом, обращая наше внимание на слепоту современного социума к среде, в которой он находится. «Другие пространства» – это серия-дыхание, смелая в том, как она смотрит на фотографический медиум без линзы, так, как он развивается в диджитал-эпоху – она расширяет тугой нишевый кругозор зрителя-интеллигента и своей молчаливой визуальностью предлагает возможности, поэтику, будущность. Только если, конечно, у вас хватит духа посмотреть на мир вокруг иначе, чем вас учили белые кубы однотипных галерей.
Вадим Дашковский продемонстрировал свои работы на лондонской выставке Who Am I? Pop-up Art Show в Hackney Wick (9–12 ноября 2024), где выставка проходила в индустриальном пространстве с более чем 600 студиями профессионалов, а зрители, даже те, кто сначала думал «я тоже так могу», открывали для себя новые измерения авторского взгляда. Кроме того, в 2024 году Дашковский стал лауреатом премии «Наследие и Современность», что обеспечило ему широкую огласку в профессиональном сообществе и расширило аудиторию его проектов.
Диана Козлова, мультидисциплинарная художница и эдьюкейтор из Вильнюса, предлагает иной подход к работе с фотографией в XXI веке. Помимо натуралистических пейзажей лесов Мадейры, вступающих в диалог с работами Дашковского своей безлюдностью и пространством для рефлексии, она работает с портретной фотографией, зачастую в ч/б или монохроме. Её портреты честны и прямолинейны – пожалуй, даже слишком. Они не пытаются скрыть эмоций или к кому обращаются: «ARE YOU HAPPY» («Счастлив ли ты?») – кричит одна из фотографий, не позволяя зрителю даже опереться на вопросительный знак. Указательный палец неизвестного нам мужчины заполняет всё пространство прямоугольного фрейма, не оставляя места для какой-либо дискуссии, помимо страшного, громкого вопроса, оставляющего зрителя наедине с собой. Схожее, но уже более спокойное, ставящее перед фактом: «Tired But Happy» («Усталый, но счастливый») – где мужчина в одних часах и цепи на шее смотрит прямо в объектив, подперев голову рукой. Эти работы могли бы быть отнесены к банальной коммерческой фотографии, если бы не одно «но»: мы не знаем, кто герои этих кадров. И что самое удивительное – нам неважно, кто они. Снятые в ч/б, хоть и гипернатуралистичные, они держат строгую дистанцию со зрителем, конструируя отчуждённую перспективу. Персонажи портретов Козловой – это модели, практически неодушевлённые скульптуры, выполняющие в диалоге со зрителем роль символическую, но никак не лично-сентиментальную. Реалистская фотография – это медиум-документация, интуитивно объективная и заточенная на репрезентацию конкретной сцены, но не у Дианы Козловой. Художница переворачивает классическое определение документальной фотографии в принципе, делая из реальных людей номинальные символы для передачи эмоциональной палитры, но при всём существующем отчуждении позиционируя их слишком близко, слишком прямо, слишком искренне по отношению к зрителю при помощи крупных планов и императивного тона названий. Фотография Дианы Козловой – ничто иное, как метамодернистский автофикшн, который заставляет аудиторию сталкиваться с эмоциональной уязвимостью и субъективностью. Она делает свои портретные нарративы слишком личными и обнажёнными, но «раздевает» она через визуальное равнодушие – как раз такое, которое фотография позволяет создать. Без соприкосновения с реальностью снимаемого, но бескомпромиссно смотрящее на зрителя со стен галереи.
В 2022 году Диана Козлова представила сольную выставку Mysteries of Madeira в Art Café «Kitsch» в Вильнюсе (20–29 сентября), где её безлюдные пейзажи острова были тепло встречены арт-сообществом и подчеркнули профессиональный статус проекта. В октябре 2024 Диана участвовала в международной выставке Dream Art в Eight Squared Gallery (Folkestone), где её работы усиливали синестетический опыт зрителя сочетанием визуального ряда, литературных фрагментов и музыкального сопровождения, получив высокую оценку профессионалов. Эти профессиональные проекты иллюстрируют, как независимые фотографы возвращают фотографию в поле серьёзного художественного диалога, свидетельствуя о том, что ее метамодернистский автофикшн воспринимается галереями и арт-критиками как важный вклад в переосмысление роли фотографии в XXI веке.
Получается, мы все искали свежее качество в замусоленных жанрах, пока независимые фотографы боролись за переосмысление своего медиума и говорили со зрителем о кризисе современного искусства, без прекрас и менуэтов, на «ты». И пока очередной ценитель ноет о невозвратности авангарда и скупает скульптуры из плюша, Диана Козлова и Вадим Дашковский присваивают пространство вокруг нас через новые техники: чуют, наблюдают, принимают – и не боятся показывать нам, самим в себе замкнутым.
Текст: арт-журналист Елизавета Новикова
