Фото: Максим Морозов
Сложно найти более противоречивый и более комичный в своем нахальстве образ, чем посетитель венецианской биеннале, гордо шествующий через мосты и каналы от одного палаццо к следующему с шоппером, гласящим “foreigners everywhere” на плече. Конечно, нужно отдать должное пиарщикам, решившим превратить текстовую работу несуществующей (за неимением лучшего определения) художницы Клэр Фонтен в тему и главный лозунг 60-й биеннале. Отдельное должное нужно отдать им же за решение разместить его на мерче.
Изящество формулировки, самое раннее упоминание о которой датируется аж 2004 годом, заключается в том, что прочесть ее можно вдоль, поперек и справа налево, и каждый раз – с новым подтекстом. А если принимать во внимание локацию, где она размещена (от входа в Арсенале до шоппера на вашем плече) то список возможных интерпретаций растет в геометрической прогрессии. Конечно, номинально разделяющая левые взгляды арт-публика не надевает на себя такой шоппер, думая “какой замечательный анти-иммигрантский лозунг”, а скорее участвует в некой семиотической выходке. Участвует наполовину иронизируя – надо думать, что над всеми правыми, наполовину имитируя, и на третью половину – солидаризируясь. У каждой из этих половин есть и свои подразумеваемые реципиенты, подвергающиеся критике: первые – за шовинизм, вторые – за безразличие, и третьи – за бездействие. Однако в попытке критически попасть во все возможные мишени, центральные для фразы “иностранцы” (кем бы они ни были) оказываются вынесены за пределы списка адресатов как некий внешний фактор, а надевший пресловутый шоппер арт-энтузиаст из страны первого мира и сам оказывается открыт для критики – и тоже слева.
Источник — art it asia
Разумеется, эта история – частный случай. Но в то же время она симптоматична: приложив некоторые усилия, очертания той же модели поведения и позиционирования можно будет обнаружить практически повсеместно. Шоппер здесь всего лишь оказывается удобной иллюстрацией для квинтэссенции пиар-подхода современных художественных институций. Упрощая, его можно назвать шейпшифтерским или трикстерским – галерея, биеннале или событие занимает либо аккуратно-обозревательскую позицию, либо выдвигает более активный лозунг, но только в таких формулировках, где аудитория сможет считать иногда даже прямо противоречащие друг другу интерпретации. При этом тот факт, что варианты интерпретации напрямую зависят от социального или политического бэкграунда того или иного зрителя, выворачивается наизнанку и представляется как неотъемлемая особенность критического высказывания, но никогда не как попытка усидеть на большом количестве стульев одновременно.
Отсюда возникает смутное подозрение, что, искусство или нет, а основным драйвером и мотивацией остается желание делать деньги. Стремление сохранить лицо перед публикой большинства, при этом оставаясь умеренно дружелюбными во взаимодействии с другими аудиториями, которые (может быть) на самом деле критикуются – возможно одно из самых опрометчивых, хотя, видимо, и успешных, решений арт-индустрии. В принципе, вполне можно себе представить баннер с надписью “Очень ждем топ-менеджеров из нефтегазового сектора!” растянутый над входом на какую-нибудь биеннале, посвященную проблемам экологии. И ведь действительно ждут – но вроде бы одновременно и сами себя обличают. Получается, если добавить немного самокритики, то уже не такой и порок?
Источник — biennale of sydney
Все с тех же более левых, чем обычно, позиций, биеннале как концепция – это нечто вроде капиталистического праздника, но, в отличие от ярмарок, без денег. Умелые дельцы арт-мира научились торговать символическим капиталом, где процесс приобщения к происходящему гораздо важнее тех тем или проблем, вокруг которых это приобщение происходит. Биеннализация в физическом смысле проявляется в первую очередь в появлении вокруг большого арт-события параллельной программы в локальных институциях меньшего размера, а во вторую – презентаций, фестивалей, награждений, круглых столов, кофе-брейков, пресс-воллов и спонтанных курилок. Спасибо, что без автобусов. Интенсивность происходящих одновременно событий вряд ли оставляет хоть сколько-нибудь пространства для осмысленных дискуссий, а уж тем более рефлексии, но зато идеально подходит для нетворкинга.
Ключевая проблема этого процесса состоит в том, что модель биеннале в ее нынешнем виде очевидно успешна с коммерчески-символической точки зрения, из-за чего переход на формат арт-съездов становится повсеместным, вытесняя самобытные проекты. Если основное притяжение – тусовка, то насколько в действительности важны выставленные работы, темы, или так называемые критические высказывания? На сайте с гордым названием “Biennial Foundation” есть список событий, считающихся биеннале, насчитывающий 293 позиции. Одновременно с этим, с культурного ландшафта как будто бы пропали независимые групповые выставки, которые были бы способны потягаться даже с каким-нибудь биеннале средней руки по объему освещения в медиа. А ведь кажется, что самостоятельный проект, объединенный вокруг собственной темы, а не под зонтичной концепцией, да еще и подготовленный не к чужому таймингу, а органически, должен быть способен выдать куда более сильное исследование, критику, или срез художественной практики. Но, видимо, ресурсы распределены иначе, и институции предпочитают менее интересный, но гарантированный результат.
Источник — artreview
В конце этой линии аргументации, которая, как хочется верить,все еще может оказаться ошибочной, маячит призрак чего-то смутно напоминающего анти-утопические образы мега-корпораций. Если на земле биеннализация выглядит как улыбающиеся люди в смарт-кэжуал костюмах с иголочки на фоне пресс-волла или за барными столиками, то концептуально она подразумевает глобальную институционализацию. Глобальную институционализацию с полным комплектом сопутствующих благ: апроприацией критики, снисходительно-ироническим самобичеванием, от которого веет привилегированным положением, отсутствием рисков и способности к творческому эксперименту (с мотивировкой в духе “если что-то работает – то не нужно ничего менять”), и изощренно напускным желанием понравиться всем. И параллельно с этим – отток всех возможных ресурсов от работы над независимыми проектами в пользу событий, способных если не приобщиться, то хотя бы сосуществовать с биеннальной арт-громадой по соседству. А ведь всего несколькими абзацами выше делили еще только символический капитал.
В результате складывается стойкое впечатление, что биеннале-подобные события, которые на время подготовки замещаются хотя бы по-честному капиталистическими ярмарками, достигли одного результата – критический дискурс в современном искусстве на глобальном уровне растерял все зубы, потому что быть в дружеских отношениях со всеми, или хотя бы создавать такой эффект оказалось выгоднее, чем допускать в общественный сейфспейс реально враждебные по отношению к институциональным трендам практики, принципиальные позиции, а иногда даже и креативную экспериментацию. К счастью, пока что нельзя сказать, что эти три вещи внутри индустрии теперь стали восприниматься как маргинальные, но смещение фокуса подальше и в сторону неуклонно продолжается.
Иcточник — mesinfos
Ситуация, в которой арт-сфера обнаруживает себя сейчас, вместо центристской стагнации, которой обычно пугают всех политически сомневающихся, рискует обернуться “немного левой” стагнацией, по сути ничем не отличающейся, а в чем-то (как, например, стремление казаться, а не быть) даже менее привлекательной. Этот риск – прямой результат коммодификации искусства, которое должно было быть и оставаться в первую очередь коммуникационной системой, а вместо этого неуклонно превращается в побочный продукт корпоративной среды, занимающейся символическим кредитованием.
Конечно, и это пройдет; но как?
