С Екатериной Дементьевой, ассистентом и правой рукой Паолы Манфреди, главы пресс-офиса PCM Studio Paola Manfredi в Милане, говорим об особенностях Северной Италии, моде, эмиграции и современном искусстве. PCM Studio – одно из главных культурных агентств Северной Италии, основанное более 20 лет назад.
Команда PCM Studio запускает и помогает формировать имидж различных институций и ключевых фигур культурной среды. Среди их клиентов Музей современного искусства в замке Риволи (Castello di Rivoli), ежегодная ярмарка современного искусства Artissima в Турине, галереи Gagosian в Риме и Thaddaeus Ropac в Милане, культовые бренды Gucci, Valentino и Dolce & Gabbana, и многие другие.
Когда ты поняла, что тебе хочется жить, учиться и работать за границей?
Я родилась и выросла в Санкт-Петербурге, в замечательном городе над Невой. У меня были периоды, когда я училась за границей, в США, ездила в разные лагеря от школы. Много путешествовала в Финляндию. У меня с детства, с садика был английский язык, и где-то в средней школе я начинала понимать, что мои родители, возможно, готовят меня к учёбе за границей, к большому изменению в жизни.
Изначально я рассматривала США, Университет Майами, хотела поступать именно туда. Но потом получилось так, что меня выбрала Италия. Университет Майами сетевой. У него есть много филиалов в разных странах, но, к сожалению, программы по фэшн-бизнесу, на которую я хотела поступать, именно в Майами не было. Так была выбрана Италия. Удачно совпало, что на тот момент мои родители тоже нацелились на обустройство жизни именно в этой стране. Я поступила в институт Марангони во Флоренции (Istituto Marangoni Florence), отучилась при этом один год в Петербурге, в СПБГЭУ на рекламе и связях с общественностью, и потом пошла учиться на фэшн-бизнес, на то, что мне очень сильно всегда нравилось, то, что я душой чувствовала своим.
Я вообще не говорила по-итальянски. Во Флоренции курсы были билингвальными: половина предметов на итальянском, половина на английском. Тогда у меня произошло первое настоящее взаимодействие с итальянской культурой. Когда ты приезжаешь как турист, это одно, а когда ты уже студент, когда учишься, когда ты здесь один, без родителей, без поддержки, это абсолютно другой опыт.
Когда ты решила переехать в Милан?
Я выпустилась из Института Марангони в 2021 году. Это было постковидное пространство, в котором было очень сложно найти работу. Я переехала в небольшой город к родителям в регионе Абруццо. Там одна дорога, один супермаркет, вообще нечего делать. Один год жизни в деревне у бабушки. Мой распорядок дня заключался в том, что я утром просыпалась, шла покупать себе кофе, ходила на пляж, обедала, гуляла в парке, возвращалась, ужинала, засыпала, и так по кругу, 365 дней в году. Это было ужасно.
Год получился такой, что я находилась в прострации: не знала, что хочу делать и кто я. В этот момент я решила переехать в Милан. Я надеялась, что большой город может подтолкнуть к каким-то изменениям, к чему-то позитивному в жизни.
Из всех городов Италии почему Милан?
Милан — это город, в котором я безумно хорошо себя чувствую. Я всегда, наверное, знала, что если жить в Италии, то только здесь.
Флоренция для меня какая-то сумасшедшая, неадекватная, я не очень приняла этот город. Каждый раз, когда я сейчас возвращаюсь во Флоренцию, я чувствую, что через два часа я уже хочу домой в Милан. Милан для меня родной, я интегрировалась в этот город. Я всегда могу вечером куда-то выйти, меня ничто не раздражает.
Когда я жила у родителей, я проходила собеседование на обучение в Венеции. Там был особенный курс, который меня очень сильно интересовал. Они как раз искали русскоговорящих людей. Было три этапа собеседования, я попала на третий этап, и там нам сообщают, что придётся переехать в Венецию. Я приехала в Венецию, чтобы просто осмотреться, как мне там понравится, и я помню эту мысль, что я заставляла себя полюбить этот город. Он безумно красивый, мне он безумно нравится, но мне так не хватает машин!
Турин для меня очень сильно квадратный. Если посмотреть на карту сверху, то он просто реальный квадрат. Там ты просто идёшь по прямой, в один момент ты повернёшь направо или налево, и ты пришёл. Никакого разворота сюжета, чего-то такого интересного, нет никакой загадки в этом городе, там всё ровно, понятно, вот так.
В Неаполе очень опасно, ну как бы никто юг Италии и не рассматривает. Это классно поехать на отдых, но для жизни совсем не то. При этом всё супер туристическое. Магнитики, туристический китч, я это всё очень люблю, но умеренно.
Я помню, у нас был один раз экспириенс с подружкой, мы поехали в Палермо. Мы надели красивые шляпы, платья, наряды, сумки, приходим в бар к нашему другу-владельцу, он сам с Сицилии, из Палермо, а он на нас смотрит и спрашивает, вы что надели? Идите в Зару, купите себе вещей и ходите в Заре, чтобы вас никто не обокрал. Пошли в Зару.
Милан на самом деле в последнее время становится очень опасным городом в плане ограблений. Как-то все говорят, что страшно выходить на улицы в Милане. Тут действительно очень много туристов приезжает. Я как-то к ним отношусь с подозрением.
Милан столица моды, Милан столица всего, столица жизни просто, Милан. Мне кажется, ни один город в Италии не даст тебе столько возможностей, сколько даёт Милан, но при этом то, что я здесь осталась и смогла найти работу в сфере искусства — это большой процент удачи. Нужно постоянно носить с собой в кармашке четырёхлистный клевер, чтобы не упустить свой момент.
Как ты формировала свой круг общения в Италии?
Мне повезло в том плане, что я смогла найти себе очень хорошую подругу, итальянку. Я не провалилась в среду русскоговорящих. Взаимодействие именно только с русскими, я изначально была немножечко против этого. Сейчас мне этого не хватает. Просто сесть с кем-то, открыть баночку корнишонов и поговорить о чем-то.
Я на самом деле такая хабалка в сфере современного искусства, а тут мы говорим о каких-то серьёзных вещах. Мне простого, горбушечку хлебушка с маслом! У меня, кстати, высококонтекстные итальянцы говорят, а мы хлеб с маслом не едим. Я говорю, не разговаривайте со мной в таком случае.
Когда ты начала работать в PCM Studio?
Когда я приехала в Милан, мой папа предложил сделать ставку на современное искусство. Я ничего не знала о современном искусстве. Я училась на паре онлайн-курсов Sotheby’s Institute of Art, но я не могла сказать, что современное искусство меня как-то поражало. Три четверти того, чем мы занимаемся, не входит в топ моих интересов. Я никогда не видела себя как человека, русского человека, интегрированного в среду итальянского современного искусства. Но я решила, что в любом случае это шанс, галочка в резюме. И я пошла учиться на магистратуру в итальянскую академию искусств, и один из курсов, гостевую лекцию у нас вела Паола Катерина Манфреди, сейчас моя начальница.
Мы постоянно с ней вспоминаем первую нашу встречу. Я никогда не учила итальянский с преподавателем, то есть у меня куча ошибок, я не стесняюсь никогда это говорить, я изобретаю свои какие-то слова. Мне на английском намного более комфортно говорить, чем на русском или на итальянском, но, тем не менее, мы те, кто мы есть, мы там, где мы есть.
И вот приходит Паола, она дает прочитать нам пресс-релиз, я думаю, все, мне уже неинтересно, я не хочу, не собираюсь этим заниматься. Она тем временем говорит, что в этом пресс-релизе есть ужасная ошибка. Очень смешная. Я подумала, что все равно делать нечего, у нас восемь часов вместе, посмотрю на пресс-релиз. В группе были все итальянцы, кроме меня, и я, получается, еще сижу так в центре, окруженная однокурсниками, смотрю на этот пресс-релиз, что-то листаю вполглаза, и вижу фразу «fatto a cavallo». Я для себя перевожу, что эта скульптура была сделана лошадью. Это выражение обычно по-русски обозначает условно «в промежутке», «в скачке», но оно должно обязательно быть как-то определенно употреблено. Все вокруг меня сидят, что-то ищут, а я уже не выдерживаю, и говорю: «А можете мне объяснить, что значит эта фраза, потому что я ничего не понимаю». Одногруппники начинают объяснять, и я смотрю на Паолу, она улыбается. В этот момент Паола говорит, что это и есть та самая ошибка, которую она нам сказала искать.
Я в тот момент поверила в себя. Почему-то мне это так запомнилось. В конце лекции Паола рассказала, что ее отец работал в России, очень открыт российской культуре, что она все это приветствует. Тогда она обмолвилась, что они будут рады видеть меня у них в пресс-офисе. Меня это сильно заинтересовало, потому что среди их клиентов были не только галереи современного искусства, но и такие бренды, как Valentino, Gucci, Dolce & Gabbana. Мода проходит красной нитью через всю мою жизнь, и несмотря на то, что PCM не так сильно на ней сфокусирован, я поняла, что мир пресс-офиса близок к тому, кем я вижу себя через пять лет. Я прошла собеседование, и через неделю я встретилась, познакомилась с командой на Венецианской биеннале.
Каким было твое первое задание?
Моя работа началась с Венецианской биеннале 2024 года. У пресс-офиса было несколько павильонов, у нас был точно павильон Бенина, Palazzo Grassi — Punta della Dogana, это François Pinault Collection, и был павильон Азербайджана. Тут я блеснула на все сто, потому что в павильоне Азербайджана не все говорили на английском. Нам проводят экскурсию, рассказывают про выставку, а я вижу, что у девушки есть проблемы с английским. Это был мой второй день знакомства с командой, я помню, что сделала маленький шаг вперёд, подошла к ней и предложила помощь с переводом. И так я обозначила своё место в команде, меня оставили в этом павильоне, и всю неделю я работала на русско-итальяно-английском.
Какие у тебя отношения с Паолой?*
*Паола входит в топ-100 людей в сфере современного искусства по версии журнала Il Giornale Dell’Arte.
После окончания стажировки мне хотелось остаться с ней в хороших отношениях. Мне бы также очень хотелось и дальше работать в пресс-офисе, но я не знала, есть ли такая возможность.
Я ей написала, спасибо большое за возможность, спасибо за всё. Это был уже 2024 год, нет прямых рейсов, всё очень тяжело.
Моих родителей не было на выпускном из бакалавриата, потому что был ковид. Я была одна на вручении. В Италии так не принято. Ты зовешь бабушку, деда. У нас было ограничение на количество людей, кого пригласить, и я тогда позвала бабушку своей лучшей подруги. На мой выпускной из магистратуры у моих родителей не получалось приехать из-за отмены рейсов, они были на тот момент в России. И это было так грустно! Я понимала, что мне снова стоять на этой сцене, что никто это не увидит, никто это не запомнит, никто меня не сфотографирует с венком. И в какой-то момент я решила пригласить Паолу на выпускной, на представление моей экзаменационной работы. Все итальянцы были там, со своими братьями, троюродными сестрами, приехавшими к ним из Сицилии, а у меня я и Паола.
На мой выпускной пришла моя начальница. Меня это всё устраивало, я была очень довольна! Я была безумно благодарна за её поддержку, за те возможности, которые она мне даёт. За то, что у меня есть эта стажировка. Я ей это написала, сказала, что если будет когда-нибудь возможность остаться в PCM Studio, я буду безумно рада. Она мне ответила, что там для меня всегда найдётся место, и что она всегда мне очень-очень сильно рада. Я разревелась в тот момент.
Я подумала тогда, блин, ну, кажется, у меня немножечко получилось, кажется, я всё-таки нашла своё место во всей этой чужой Италии. Несмотря на то, что как бы я там хорошо ни говорила на итальянском, как бы вообще ни были дела, я всё равно здесь чужая, то есть я всё равно здесь всегда буду русской, а в России я всё равно всегда буду иностранкой или полуитальянкой.
Какая сейчас у тебя роль в PCM Studio?
Это называется in-staff a Paola, что-то вроде ассистента. На простом языке я её ассистент, я ей помогаю, решаю какие-то вопросы мелкие, от, условно, бронирования обеда до выписывания инвойсов. Вот это всё диапазон моей деятельности, всё, что надо, постирать ковёр или, я не знаю, заказать такси — это всё я.
Почти “Дьявол носит Prada”?
Да, меня очень многие, кстати, сравнивают с Энди. Я очень хорошо, замечательно к этому отношусь.
А Паола в общении с тобой похожа на Миранду, или всё же отношения почти дружеские?
Ну головой-то я понимаю, что она моя начальница, что есть вещи, о которых я не могу с ней спорить, я думаю, что все её решения — это всегда закон. Но при этом у меня очень тёплые с ней отношения.
Что делает пресс-офис простыми словами?
Наверное, основная наша задача — это продвигать выставки современного искусства, но это очень упрощённо. То есть девочки корректируют пресс-релизы, пишут их, выстраивают план коммуникации, связываются с журналами по поводу рекламы, связываются с журналистами, приглашают на какие-то выезды, на просмотры выставок, делают планы пресс-туров. Поддерживают отношения с клиентами, советуют, когда лучше выпустить какую-то новость, интервью, связывают людей для интервью.
Как для тебя ощущается работать в женском коллективе?
На самом деле, я изначально переживала, потому что девушки — итальянки, и я единственная иностранка, я не знала, как они меня примут. И первый месяц, да, мне очень хотелось быть как они, разговаривать как они, быть одной из них. Потом я смирилась с той мыслью, что я никогда не буду одной из них, и это нормально, ну, в какой-то степени, то есть я никогда не стану итальянкой, но вот мы вместе работаем, мы коллеги.
В женском коллективе хорошо. Хорошо, и вы можете как бы всем поделиться. Понятное дело, что бывают какие-то моменты, когда кто-то очень эмоционален, когда что-то идёт не так, когда все впадают в панику.
То, что я вижу, у нас нет соперничества друг с дружкой. Я думаю, что у мужчин более соперническая среда, скорее всего. У нас же, да, у нас бантики-цветочки, у нас все друг дружке помогают, но при этом каждый делает свою линию, у каждого есть своё направление ответственности, каждый в этом плане как-то двигается.
Есть ли какие-то твои любимые рабочие проекты, которые сильно на тебя повлияли?
Это, наверное, даже было до моего официального входа в PCM Studio, потому что Паола отправила мне приглашение на открытие выставки, мы курировали Dolce & Gabbana, выставку кутюрных коллекций в Палаццо-Реале. И это была первая масштабная выставка бренда. Я помню, я захожу, мне настолько это все нравилось, это было настолько красиво.
Я не фанат бренда Dolce & Gabbana, но это было просто потрясающе. Там было 11, мне кажется, залов с разными тематиками под разные коллекции. Я захожу и понимаю, что это та самая мода, то всё, что я так сильно люблю, просто представлено с ракурса современного искусства.
Потом вторая выставка, она похожего плана. Это было в Fondation Cartier, Триеннале в Милане. Выставка называлась Il nostro Tempo, наше время. Это была выставка кино.
В целом, очень сложно сделать именно выставку кино, не превращая ее в сплошное видеопредставление. Там тоже было 13 залов, и 11 видеографов, художников, они работали вместе. Был фильм про полет в космос, фильм, который сделан в графике GTA. Мне настолько сильно приятно было там находиться, мне настолько сильно там нравилось, и мне хотелось туда возвращаться. На выставку Dolce & Gabbana я возвращалась пять раз.
Я не помню ни одной такой выставки, на которую я вот так вот бы сильно рвалась, на которую я бы вот так хотела. Потом были разные ярмарки искусства, которые после их завершения мне давали вот это вот чувство уверенности, что я молодец.
Как бы ты описала специфику работы в итальянском арт-маркете? Правдив ли стереотип, что у итальянцев более спокойное отношение к работе?
Это правда, да. Они очень лентяи, просто безбожно, очень неторопливые, неспешные. В последний момент им надо всё сразу, горячо гореть. Вы меня не предупреждаете, а потом с меня это всё спрашиваете. Ну что же поделать.
Очень любят отдыхать, очень любят выходные, после обеда у меня полдник, я не работаю. Всё очень неспешно.
Очень сложно попасть в итальянский арт-мир, невероятно сложно, только через какие-то связи. Нравится ли мне это? И да, и нет. Я уже прошла тот период, когда мне это не нравилось, когда на начальном этапе ты стараешься туда пробиться, заработать себе имя. Когда ты стараешься быть кем-то, узнаваемым лицом, потому что знают только друзей друзей. И во всей Италии, мне кажется, это так, что всегда дают предпочтение какому-то там другу, коллеге, брату, кому-то ещё. Но когда ты туда уже попадаешь, и когда ты находишься вот в этой вот эксклюзивной группе, это из разряда «нет» переходит в очень большое «да», и ты понимаешь, что ты-то смог, и теперь у тебя все карты в руках, и это твоё поле деятельности. Выбирай всё, что ты хочешь.
Не скучаешь ли ты по американской мечте?
Я всегда говорю, что я не гонюсь за страной, в которой жизнь, я хочу хорошо жить. Мне, если надо, я и китайский выучу.
Я хочу хорошо жить. Я не знаю, кем бы я была в Америке, и у меня нет тоски по американской мечте, я больше вижу вот как бы хорошую, стабильную жизнь для себя в Италии.
Тянет ли тебя всё ещё в мир моды?
Современное искусство — это моя работа, мода — это моя отдушина, моя жизнь. Я очень сильно это люблю, но я не знаю, смогла бы я работать в сфере моды. Есть такая фраза, чтобы оценить произведение искусства, надо отойти подальше. Когда ты работаешь в моде, наверное, ты её так сильно не любишь, как ты можешь любить её со стороны, смотря на всё. Опять же я хожу на показы, наряжаюсь, могу прийти в бутик. Я вижу игривую сторону моды. Я не вижу всех этих дедлайнов, отшиваний. Меня не привлекает именно сам процесс пошива. Я даже не знаю, что конкретно меня привлекает в моде. Мне просто нравится быть рядом с ней, быть в ней, быть около неё.
До начала учебы в университете мне дали возможность побыть бренд-менеджером. Там был молодой бренд в Санкт-Петербурге, мы договорились с ним о сотрудничестве, я им придумывала логотип, концепцию. Мне не понравилось.
Что тебе нравится в работе в пресс-офисе?
Есть выражение на английском “post-shift high” [послерабочая эйфория], то есть, когда ты испытываешь условно наркотическое опьянение после выполнения какой-то задачи. Сейчас в работе с Паолой я понимаю, что просто в 11 часов ночи она мне напишет, я это сделаю, и у меня будет дофаминовый скачок в том плане, что я выполнила эту задачу. Мне очень сильно нравится математика, я её очень сильно люблю, я люблю планирование, бюджет.
Я думаю, что в сфере моды я бы видела себя в какой-то более финансовой индустрии, какие-то отчеты, но, опять же, это не совсем мода. Ты работаешь с брендами, но как финансовый аналитик. То есть, я всегда знала, что я не дизайнер, я всегда на 100% знала, что это абсолютно не моё, я никогда не претендовала на это. Точно так же, как я знаю, что я не куратор. Я не художник, я не артист, там нужен другой уровень креативности, другой уровень сознания, другой подход, ещё что-то. Я очень практичный, структурированный человек, но при этом какое-то своё шоко-локо мне всегда очень хочется добавить.
Какие бренды ты любишь?
Очень легко посмотреть на человека и понять, какой бренд тому подходит. Плюс-минус, примерно, из люксовых. Но для себя я выбрать не могу, это как, я не знаю, магия вуду. Я не могу заколдовать сама себя.
Я не могу быть объективна в плане брендов, потому что столько лет я живу в Милане! Понятное дело, у меня появились контакты, друзья и какой-то личный экспириенс с каждым из брендов, оно уже стало просто неотъемлемой частью меня, я не могу от этого отказаться.
Например, с брендом Chanel мы ездили вместе на фестиваль кино в Риме. Это потрясающий экспириенс. У Fendi у меня был момент, когда мне 23 года, и я стою одна на балконе Fendi и пью кофе, смотрю вот на бутики внизу меня. Я понимаю, что нет ни одной такой клиентки, которой 23 года, которая делает то же самое. В Louis Vuitton при открытии нового бутика мне и моему гостю подарили, на тот момент я пошла с мамой, бесплатный ужин в Мишленовском кафе. Они для меня стали не просто брендами, они стали какой-то частью семьи.
У меня нет здесь родителей, к которым я могу прийти, поплакаться, у меня нет семьи. Когда ты иммигрант, твоей семьёй становятся люди, которые находятся в плюс-минус похожей ситуации, люди и еще вещи.
Да, в моём случае это брендовые бутики, к которым я приходила покупать сначала какие-то вещи, потом это всё переросло в нечто большее, в дружбу. Я абсолютно спокойно могу после работы зайти в Prada на чашечку кофе, и мы с удовольствием поболтаем.
Я помню, когда первый раз меня позвали на открытие Fondazione Prada, я почувствовала, что я просто выиграла Оскар. Это было настолько замечательно, звёздные имена в сфере современного искусства, и я в своем зелёном наряде… Это было шикарно.
Есть ли у тебя ощущение домашнего с арт-пространствами?
Ну, для меня арт-сфера — это работа, а моя жизнь, моя отдушина — это всё-таки мода, и когда есть свободное время, я намного чаще хожу в какие-то модные места. Я не могу сказать, что я не хожу на выставки, это абсолютно неправда. Я каждый раз, на каникулах или когда приезжают друзья, я всегда их стараюсь отвезти на какую-то выставку, но вот именно такого домашнего чего-то…
Но, например, когда мне исполнялось 25 лет, бренд Prada подарил мне день рождения в Fondazione Prada. Каждый свой день рождения я стараюсь отмечать так, чтобы была какая-то связь с современным искусством — не с модой, а именно с современным искусством. Когда мне было 24 или 23, я пошла одна во Флоренции на выставку. Сначала в галерею Уффици смотреть на Весну Боттичелли, а потом в палаццо Строцци на Джеффа Кунса.
Есть у меня один персонаж в моей жизни, который доставляет мне безумное удовольствие. Это Марк Ротко. Его картины, они просто потрясающие, я считаю, что он, он, он и больше никто! Все бренды и Марк Ротко. Я не могу описать чувство, которое он мне даёт. Я не знаю, откуда оно берётся, я читала об этом в психологических книгах, что мы на подсознательном уровне более привязаны к какому-то определённому типу искусства. Будь то скульптура, картина, фотография, у меня это явно картины, картины Марка Ротко.
Когда я их увидела в первый раз, они меня настолько сильно заворожили! Мы приехали в Швейцарию на Art Basel, зашли на одну выставку, и там есть картина Ротко. Я первый раз в жизни её видела настолько вживую. Она смотрит на меня, я смотрю на неё, и я не могу оторваться. Я не могу перестать на неё смотреть, не могу отойти, не могу пошевелиться. Ты смотришь на неё, и не то чтобы там были какие-то яркие цвета, это был серо-голубой, серо-синий, что-то в этом роде, которые навевают на тебя тоску какую-то, грустную ностальгию. А я не могу оторваться, я не могу уйти, я вот чувствую себя грустно и не могу оттуда уйти, и это просто потрясающе. Каждый раз, когда в каком-то фильме есть картина Ротко, есть фильм “Знакомьтесь, Джо Блэк”, и там есть картина Ротко, я, господи, я не помню вообще даже сюжет этого фильма, очень абстрактно, но я помню эту сцену, где вот он выходит из комнаты, и там, слева от него, картина Ротко.
